Редкое сходство, девочка похожа не столько на самого Дамира, сколько на их с Каримой мать. На саму Кариму, на Алсу. Перегруз для Каримы. Всё, что случилось в последние дни – перегруз, Равиль понимал это, как никто.
– Хорошо, – он посмотрел внимательно на заплаканное лицо и сухие, спокойные глаза. Его маленькая, домашняя девочка. Успокаивает тебя мысль о доме… Успокаивает? – Няню возьми.
– Сама, – она ещё раз покосилась на Элю и притихшую дочь героя Серафиму. – Я пока ничего маме говорить не стану.
– Правильно. – В постановке этого прибрежного театра нужно разобраться сначала актёрам, а уж потом приглашать зрителей.
Карима уехала, Дамир, спасибо Всевышнему, забрал невыносимую девчонку, палата Равиля погрузилась в тишину, как и телефон. Он написал несколько сообщений, так и оставшихся без ответа, закрыл глаза. Голова болезненно кружилась. Врачи настаивали на госпитализации, Равиль согласился на два дня – не более. Что с ним случится? Валяться, вытянув ноги, он может и дома, и в доме тёщи, главное – рядом со своей семьёй.
Пискнул телефон, Равиль мгновенно прочитал сообщение. Нахмурился. Набрал номер. Выругался про себя на турецком, как случалось с ним при сильном раздражении. Собрался и, под недоумевающими взглядами медицинского персонала, вышел. На обратном пути заедет за рекомендациями. Или не заедет.
Через час он поднимался на лифте на седьмой этаж в дорогостоящем жилом комплексе. Те несколько раз, что он появлялся в этом доме, шёл пешком – согнать злость или морок. Сегодня голова была на удивление чиста, несмотря на головокружение и подкатывающую тошноту.
– Ах, вот и вы! – в дверях стояла грузная хозяйка квартиры. – Кто за бардак будет платить? – гречанка, изъясняясь с кубанским говором, продолжила выговаривать претензии: – За ламинат кто заплатит? Убираться я должна?
Равиль прошёл в большую комнату, скомканная постель на разобранном широком диване, пятна от кружек кофе на стеклянном столе, потушенный окурок в ламинате под белёный дуб.
– Так что? – громыхнула хозяйка.
– Я оплачу клининг, ремонт, – он кивнул на ламинат и отодранный кусок обоев. – Сколько? – глаза гречанки алчно блеснули. Равиль взял в руки телефон, вопросительно посмотрел на арендаторшу, молча кивнул, соглашаясь с явно завышенной стоимостью «ущерба», сделал перевод.
Обошёл квартиру по кругу, словно искал что-то, и тут же вышел. Эшекь!* Ему нечего здесь искать, нечего ждать, всё, что он должен был сделать – он сделал.
В машине он крутил белый конверт с надписью Наткиной рукой «Юнусову», чувствуя под пальцами содержимое: листы бумаги и камень – куриный бог. Талисман, который должен был принести ей удачу. Им удачу.
Равиль знал Иванушкину Наташу, кажется, всю жизнь. Он не помнил себя без этой востроглазой, светловолосой девчонки.
