После чего я указал глазами на шустро уползающего прочь Афросия – похоже страх у рыбака пропойцы возобладал над желанием избавиться от преследующего его кошмара.

Стоп…а что это рыбак Афросий прячет в свой мерз-з-зск-и-ий кармашек? Что он прячет в свой кармашек?

А прячет он небольшой мешочек из синего шелка с желтой вышивкой. Такой же что был привязан к поясной тесьме моих роскошных брюк. Вор! Украл под шумок мой кошелек и делает ноги! Денег там, кстати, мелочь – всего пара золотых монет и горсть серебра. Но для нищего пропойцы живущего в рыбацкой деревне это просто королевский куш."

"Увидевший мои безмолвные жесты стоявший внизу слуга все понял. И когда мимо него раскачивающейся походкой протащился громко икающий рыбак Афросий, пристроился следом за ним. Теперь можно не волноваться, что одна из фигур на игровой доске бесследно исчезнет.

- Ракитушка, говори, – нетерпеливо напомнил я. Пора ускоряться…

- Ну… - не глядя на меня выдавила Ивова сестра и принялась рассказывать, сначала неохотно, а затем все живее и живее.

Картинка вырисовалась очень живая и яркая, четко дающая представление о случившемся.

Предтечей проблем, как и ожидалось, оказался рыбак Афросий, чтоб ему неладно было.

Одним чудесным туманным днем – кои на озере Найкал не редкость – рыбак Афросий на своей хлипкой старой лодчонке, выписывая загадочные вензеля на водной глади, приплыл к череде островков известных как Иглы Ерша. Часть островков, этих крохотных кусочков суши, пустовала. А часть была поделена между Ивавой и Снессой – двумя великими светлыми богинями.

Святилища Снессы представляли собой каменистые клочки тверди, где в беспорядке лежали корявые статуэтки выточенные из кости и камня. Преимущественно изображения змей и рыбы. В частых лужах среди камней жили сотни дибилидов. Сюда приплывали только лохры, распевали здесь песни, распивали в немыслимых количествах свою настойку, не забывая наливать ее и в лужи к дибилидами, танцевали, пожирали только что выловленную рыбу, бросались друг в дружку комьями грязи, пьяно хохотали, били в бубны и барабаны, водили хороводы вокруг жриц, малевали на своих телах ужасные узоры, а еще показывали голые зады соседним островкам – тем, где располагались святилища Ивавы. Все это в целом и называлось ритуалами лохров, молитвами во славу Снессы. Мероприятие сомнительное, но лохрами любимое и потому частое, долгое и громкое.

Святилища Ивавы посещались людьми, эльфами, полуорками, гномами и даже ахилотами. Ибо Ивава – это Ивава. Само сострадание и воплощение исцеления. В нее веровали и ее почитали абсолютно все расы Вальдиры. Святилища представляли собой островки, густо заросшие высокими плакучими ивами, священными деревьями.