— Если же ты спрашиваешь буду ли я верным слугой престола, то до той меры, пока могу оставаться верным господу и всем людям, что под моей опекой.

— Учитывая, что наши возможные враги — протестанты и католики, думаю в этом не будет проблемы. — усмехнулся я. — В таком случае второй вопрос — что, если выяснится, что нет никакой божественной материи, как и энергии, а весь резонанс и конструкты — последствия технологического провала.

— Кажется ученые под твоим покровительством не эту тему затрагивали. — спокойно, но уже менее благожелательно проговорил патриарх.

Наверное, ждал возражений, но я молчал, дожидаясь его ответа. — Что же, если выяснится, что Земля не центр вселенной и солнце с звездами не вращаются вокруг неё, церковь это как-нибудь переживет.

— А в процессе осознания этого факта не сожжет пару сотен «ведьм» и «колдунов» с подзорными трубами? — усмехнувшись спросил я.

— Смотря что вы нашли и как громко об этом будете кричать. — вернув мне усмешку заметил патриарх. — Ну так, в чем дело?

— Общество Теслы использовало резонанс без людей. Вообще. А после ко мне заявился их представитель, с персональным щитом- кристаллом, только вот в нем самом не было ни грамма одаренности.

 — сказал я, заставив Филарета нахмурится. — Резонанс, это технология, только по какой-то ошибке ставшая зависимой от людей. И они от этой зависимости избавились.

— Это очень опасное утверждение. — наконец проговорил патриарх.

— Я знаю. — вздохнул я, откинувшись на спинку кресла. — И знание не дает мне покоя. Ну и наконец, если позволите, последний вопрос. Как вы относитесь к переименованию Петрограда в Сант-Петербург.

— Прошу прощения? — удивленно вскинул брови Филарет, н сумев сдержать эмоции.

 — Я не ослышался?

— Нет. Думаю, это вполне возможно. Император Петр Великий — конечно знаменательная историческая личность, хоть и совсем не святой. Но вот апостол Петр, вполне себе святой. — заметил я. — Пусть это будет моим широким жестом в вашу сторону. Лично вашу, и всех православных граждан нашей империи.

— Санкт-Петербург. — задумчиво проговорил Филарет, а затем, взглянув мне прямо в глаза, усмехнулся. — Что дальше? Сталинград?"

"— Хорошо. — я выдохнул, прикрыв глаза.

Напряжение спало. Никакого Сталинграда в этом мире не было, и быть не могло, потому как один известный грузин, так и не сменил фамилию. Время и формация были другими. — В таком случае, я могу быть с вами откровенным. Как и вы со мной. А значит вы сможете ответить на мой вопрос — вы видели Странника?

Филарет нахмурился, сцепил пальцы в замок и отклонился на спинку кресла. Затем подался вперед, взглянув на меня из-под бровей. И наконец резко поднялся.

— Если ты говоришь с богом — это молитва.