В отражение зеркала на меня смотрело мое прошлое. Так я выглядела лет в пятнадцать, но никак не в двадцать шесть! Детские черты лица, наивные глаза, россыпь едва заметных веснушек на белоснежной коже без изъянов в виде акне и черных точек, которыми в свое время изобиловала мое лицо.
Опустила глаза и уставилась на свои руки. Если чуть раньше я не обратила на них внимание, то теперь стало любопытно. И действительно перед моими глазами предстали худенькие пальчики с коротко стриженными ногтями. Больше не было натруженных мозолей, прозрачного лака и тоненького колечка, которое подарил мне Славик делая предложение.
Неужели переход в иной мир поспособствовал моему омоложению? Если это так, то мне будет очень сложно добиться желаемого, ведь я хочу не просто выжить в этом мире, не просто существовать, как в недавном прошлом, а испытать всю радость от жизни в целом.
Я вновь удрученно посмотрела на свое отражение в зеркале. Да уж, дитя дитем, а все туда же — замуж.
Наконец с волосами было покончено. На голову нацепили единственную новую вещь из всего наряда в виде тонкой вуали и опустили ее на лицо.
— Все готово, госпожа, — произнесла служанка и отступила на пару шагов.
Я хмыкнула ее учтивости. Приказав собрать мои вещи и отнести их в карету, поспешила к выходу. Из тех сорока минут, что остались у нас после разговора, ушло уже порядком больше половины. А это значит, что мне стоит поторопиться, чтобы не дай бог, не испытать на себе гнев будущего супруга.
Дядюшка стоял возле открытой коляски, запряженной гнедой кобылкой и нетерпеливо постукивал кожаными перчатками по раскрытой ладони. Едва его взгляд заметил меня, выходящую из дома, как его выдержка пошла по швам, открывая его истинную суть.
— Сколько можно тебя ждать, бестолочь! Живо в карету!
Несмотря на пожилой возраст, старик обладал не дюжей силой. Он буквально втолкнул меня в коляску, отчего я запнулась о длинный подол и растянулась на полу. Не дожидаясь, пока я сяду на скамейку, дядюшка стегнул кнутом бедную лошадку, и та резко начала движение.
Глава 3
Гнедая лошадка неслась по проселочной дороге на пределе своих сил и возможностей. Карету то и дело потряхивало на камнях и ухабах, и мне казалось, что к концу пути я не смогу собрать все свои косточки воедино. От тряски к горлу подступила тошнота и если бы не вынужденная голодовка, то меня бы точно вывернуло прямо под ноги.
Мы опаздывали и, судя по нервным движениям и окрикам дядюшки, очень сильно. Благо путь наш не занял много времени. Не прошло и десяти минут, как старик натянул поводья, заставляя лошадку истошно заржать и остановиться. Спрыгнув с козел, он резко стянул меня на землю и чуть ли не волоком потащил к каменному строению с распахнутыми настежь дверями. Рывок и я уже внутри.
