Честно говоря, я думал что характер Марьи – особенность мира, из которого она прибыла, но узнав получше тебя, начинаю подозревать, что дело вовсе не в том мире.
– Это точно, на Земле полно таких экземпляров как она.
– Ты не чувствуешь к ней родственных чувств?
– Я никогда ее не видела, даже на фотографиях. Мама тоже о ней не рассказывала, она знала лишь имя и то, что Марья умерла во время родов. А бабуля упоминала когда-то моего деда? Его я тоже не знаю, думаю, что он и не был в курсе того, что Марья была беременна.
– Нет, никогда. Твоя бабка не особо любит вспоминать Землю, особенно после того, как все попытки вернуться обратно провалились.
– А что она для этого делала?
Хавьер прыснул в кулак.
– Прыгала в озеро как ненормальная по несколько раз на дню, а после сидела на берегу и плакала.
– В озеро?
– Да, она очутилась в нем, прибыв в наш мир. Едва не утонула, граф Де Монпас лично выловил ее и пораженный красотой решил оставить в замке. Он тогда не собирался жениться вообще когда-либо, но твоя бабуля его покорила настолько, что они обвенчались уже через полгода.
– Бабушка была красива? – я вспомнила старческое лицо в морщинах, выцветшие голубые глаза и искривленные в презрении тонкие губы.
– Безумно! Об одном ее взгляде мечтал каждый мужчина в этом королевстве, ну ровно до того, как она открывала рот. Она считала всех недостойными ее внимания, чувствовала себя едва ли не королевой.
– Стерва в общем та еще, – я цокнула языком. Знаю я таких, училась со мной в универе подобная мадам.
Хавьер никак не прокомментировал мое высказывание, но мысленно скорее всего согласился. Мы пришли в бальную залу и оставили бутылки на столике у входа, вдвоем двинулись вдоль стен рассматривая картины. Здесь висели портреты всей графской семьи начиная с прапрадедов, и заканчивая Марьей, чей портрет был самым большим и занимал огромную часть стены над большим камином в конце залы. Даже на собственном портрете бабуля улыбалась так, что глядя на нее хотелось закатить глаза и вскрикнуть “Проще будь!”.
– Можно взять вот эту, она стоит чуть меньше тысячи, но все кто видел ее, восторгались. – Дворецкий указал на полотно небольшого размера, заключенное в коричневую деревянную раму, на котором был один единственный мазок краски белого цвета на синем фоне.
В этом мире восторгаются абстракцией? Удивительно! Но кто я такая, чтобы спорить с жителем Исмантура, поэтому просто кивнула и мы сняли картину с крючков.
– Хавьер, а не проще было бы отдать часть вин самому герцогу? Наверняка он тоже ценитель подобного.
– Не проще. Герцог не интересуется материальными вещами, он не видит ценности в длительной выдержке вина, не разбирается в искусстве, и вообще мне кажется он немного не от мира сего.
