Прислонившись спиной к широкой груди мужа и уютно устроившись в кольце его рук, Ева слегка запрокинула голову, так что подбородок Адама коснулся ее макушки.

Они постояли, глядя на надгробие, где, согласно воле покойной, высекли надпись: «Не думайте, что с вами такого не случится».

Леди Фенимор даже на пороге смерти не утратила всегда отличавшую ее беспощадную иронию. Супругам Силвейн нравилась ее эпитафия.

— Я раньше думала, что на моем надгробии напишут: «Здесь покоится Ева Дагган. Никому не удалось взять над ней верх».

— И что же, по-твоему, высекут на нем теперь?

— «Здесь покоится Ева Силвейн, изменившаяся к лучшему благодаря Адаму Силвейну».

Адам нежно сжал жену в объятиях. Ева теснее прильнула к нему и, запрокинув голову, подставила губы для поцелуя. Она ощутила, как знакомая волна желания захлестывает их обоих.

Застигнутые этим чувством, они нередко опрометью бежали домой в самое разное время дня.

— Леди Фенимор не станет возражать, если мы займемся любовью прямо здесь, — прошептал Адам Еве на ухо.

— Но, боюсь, у нас будут и живые зрители.

Проследив за ее взглядом, он заметил бредущую по дороге пару в лучах заходящего солнца.

— Это моя кузина Оливия. И… боже милостивый… кажется, с ней лорд Ланздаун. — Адам с Евой молча застыли, глядя на это чудо. — Возможно, Ланздауну все же удастся выиграть пари, — пробормотал Адам."