Так что, убрав ПГ-90 в футляр за водительским сиденьем, она проголосовала за лабораторию. Данные, стоящие обработки, цепочки нейронов, стоящие изучения, и т.д, и т.д, и т.д…. Короче — работа.

Нейрошлем работал. Никаких вопросов. Но сама система заставляла ее нервничать. Скручивать мозги так, чтобы вымогать из них больше нейропептидов, чем требуется… Ей не нравилось это с самого начала, когда помощник директора — солдафон жутчайший, но выглядящий довольно недурно, принудил Гбарлемана включить усилительный контур в конструкцию семь месяцев назад.

Полковнику это пришлось по вкусу сразу же.

Число убитых Кинкейда тут же резко подскочило — тот буквально балдел от симулятора — вопил, свистел, орал, в общем, вел себя как недорезанный кобвой на родео, забравшийся наконец на своего необъезженного мустанга. Рожденный для «Маки». Лучший из лучших. Супер снайпер Меткий Глаз спецчастей Гегемонии и все такое.

( Говорят Черные Сердца просто озверели, когда их человек не прошел. Для самой Кэролайн это казалось глупым. Если Черным Сердцам так не хотелось пропускать кого-либо помимо парней из спецслужб, нечего было разрешать доступ остальным подразделениям.

Кретинизм. Но, должно быть, это еще один из этих их, непонятных непосвященным, фирменных армейских кретинизмов)

Если хотите, зовите ее сексисткой, но Кэролайн болела за майора Каннингхэм. Не то, чтобы ее знакомство с пилотами выходило за рамки обычных кивков. (Кэролайн была наемной специалисткой со стороны: спец по нейрофизиологии и ничего больше) Результаты Аманды Каннингхэм были чертовски хороши, и с эмоциями своими она управлялась получше. Тоже набирала победы, но без этого «Ууу! Е-е! Да!», без этой маниакальной жажды убийства.

Может, Кинкейд и был лучшим, но Аманда была лучшей. Ну, это все без учета всех этих политических танцев с покрывалами, без личных интересов Джейкоба Камерона в деле, без влияния семьи Кинкейд во всех видах промышленности, и немалого их вклада в изменения в проекте и всего прочего. В общем, можете верить — можете нет — все было честно и беспристрастно. Правда-правда."

"Так что Кэролайн сидела в центральной лаборатории, водя взглядом по бессчетным колонкам цифр прочего, прочего. И от ее отражения в стекле, не то, чтобы она обращала на него внимание так уж особенно: каштановые волосы, забранные в солидный узел с кучей шпилек; лицо сердечком с узким подбородком и намечающимися морщинками.

Глаза — может быть глаза ее — большие, карие, темные — являлись лучшим, имевшимся у нее, но, с учетом того, к чему все клонится, толку-то с того…

И затем посторонние шумы привлекли ее внимание, медленно, с трудом, словно вода сквозь бумагу, просочившись к ней. Выпрямившись, она принялась прислушиваться. Напряженно.