Пойдем домой, в избушку?
Я охотно подхватила эту идею, желая как можно скорее оказаться на его территории, в его полной власти. Позорище! Более того, всю дорогу я вела себя совершенно неподобающим образом! Как пьяная вдрызг и очень озабоченная барышня! Я грязно приставала к Власу и, кажется, успела даже ущипнуть его за ягодицу, пока мы добирались до леса. Какие у него при этом стали глаза! Вряд ли до этого хоть кому-то хватало дерзости покуситься на святое… Сразу за границей деревни он снова увеличился в размерах и быстро доставил нас к избушке, пока я в самых грязных подробностях рассказывала, что он должен со мной сделать по прибытии на место. Ох… стыдно-то как!
Отпустило меня только тогда, когда мы оказались на поляне перед избушкой. Вот сразу, как Влас аккуратно поставил меня на землю и уменьшился до своих прежних размеров, наваждение спало. Мозг резко прочистился, и я со слабым стоном осела на траву, схватившись обеими руками за голову. А вот и «похмелье».
— Боже… Боже… Я — чудовище! Я настоящее чудовище! — причитала я, раскачиваясь из стороны в сторону. — Не хочу быть такой! Не хочу! Не хочу!
Меня душили страх и отчаяние. Если моя нечистая кровь сделает из меня вот это… злую, беспощадную чертовку с изуродованным и извращенным сознанием… как дальше жить? Как вернуться в город, ведь я подвергну опасности всех, кого знаю! Мне придется исчезнуть! Оставить все и уйти, чтобы обезопасить близких людей от такой омерзительной себя!
— Тшшш, — Влас устроился рядом на траве, схватил меня в охапку и пересадил к себе на колени. Это только ухудшило ситуацию. Прикосновения напоминали о недавней вспышке безумного желания, заставляя меня чувствовать себя грязной и отвратительной. Сейчас леший служил воплощением всего того, от чего я хотела оказаться как можно дальше. Я разрыдалась еще горше и начала отталкивать его. Разумеется, ничего не вышло. Он только сильнее прижимал меня к себе и при этом покачивал, как ребенка.
— Я научу тебя управлять своей силой и оставаться собой, — повторял он снова и снова, пока, наконец, до меня не дошел смысл его слов. К тому моменту я так нарыдалась, что ощущала внутреннее опустошение.
— Научишь? — повторила через силу. — Когда?
— Сейчас, — решительно сказал леший. Кажется, он был готов на все, лишь бы я перестала реветь. — Первый урок будет прямо сейчас. Если, конечно, ты не хочешь сначала как следует выспаться.
Я замотала головой. Как можно спать? Вдруг завтра он передумает? Ведь обещание научить — очень веский предлог, чтобы удерживать меня рядом с собой.
— Хорошо. В данном случае усталость, пожалуй, сыграет нам на руку. Активная работа разума только помешает процессу. Ты должна будешь полностью расслабиться…
Мы начали не сразу.
