Только переглянулись, плечами пожали, а какой-то мужик в маске предложил наркоз. До завтрашнего дня. Видно, чтобы я их не заеб…вал.

— Не волнуйтесь вы так, Тимур Демьянович, — очень мягко говорит акушерка, — думаете, ваша мама вас по-другому рожала? У нас все идет как надо, к вечеру будете с лялькой. Ну нельзя ей эпидуральную анестезию, у нее аллергия.

Ника снова стонет и хватается за меня, между схватками обессиленно обвисает, а я держу ее и молюсь как умею.

«Господи, я никогда больше не буду материться. Я трахаться никогда не буду, ну его нах…й этот секс, если ей потом так больно.

"Стараюсь не думать про ребенка, которого нам надо родить. Но когда пришли измерять сердцебиение моего сына, я чуть не умер. Клянусь, когда услышал, как быстро оно бьётся, у меня у самого в груди забухало.

— Ника, ну еще давай, тужься, — командует акушерка.

— Не могу, — у Ники закрываются глаза, ее измучили схватки.

Я склоняюсь над ней и глажу мокрые волосы.

— Давай еще немножко. Я здесь, с тобой, ты такая сильная, помоги ему, он же задохнется.

О том, что я сдохну, упоминать как-то неудобно.

— Ну что папа, принимай дочку!

Подо мной начинает качаться пол.

— Как дочку? — переспрашиваю и даже по сторонам оглядываюсь. — Не может быть, там должен быть мальчик.

— Аня, запихивай ее обратно, наш папа сына хотел!

Вся бригада переглядывается и смеётся. Весело им, блять. Зае…ли ржать с меня, нашли клоуна…

— За сыном в следующий раз придете, а пока держите дочку.

У меня трясутся руки, когда я беру сверток с крошечной девочкой. Не видел бы своими глазами, не поверил бы, что это такой маленький ребенок.

— Ох уж эти папаши, — ворчит акушерка, — сначала сына ему подавай, теперь дочку слезами заливает. Вы же утопите ее!

— В операционную, быстро, — слышу за спиной нервное, оборачиваюсь. Нике вонзают в вену иглу.

— У вашей жены открылось кровотечение, — говорит врач, а я вижу ее измученное лицо и бросаюсь к ней с дочкой на руках.

— Тим, — она шепчет еле слышно, и я наклоняюсь так, что ее дыхание щекочет шею.

— Что ты такое говоришь, Ника?

— Обещай… Только не в детдом, пожалуйста… Она не должна быть как…

«Как ты». Она хочет сказать «как ты». И она права, дети не должны попадать в детдом, чтобы из них потом не выросли такие отщепенцы, как я. Сглатываю перекрывший горло ком и твердо говорю:

— Обещаю.

Но Ника уже не слышит, ее увозят.

* * *— Она меня видит? — шепотом спрашиваю докторшу-педиатра. Я смотрю на дочь, а та смотрит на меня и мне кажется, будто она мои мысли считывает.