Не у тебя часом? – упорно старался добить его Алексей. И Лейкин не выдержал:

- Слушай, Леха, у тебя в милиции никого знакомых не осталось?

- Знакомые? А что случилось?

- Оставили бы они меня в покое! – отчаянно сказал бывший одноклассник. – Ты не знаешь, кому надо дать?

- Что дать?

- Денег, чего ж еще! Я знаю: все берут. А у меня денег много.

- Я не понял: ты чего боишься-то?

- Чего боюсь, чего боюсь. Да себя я боюсь. Не выдержу, сломаюсь…

- Ты успокойся. Может, пойти и все рассказать?

- Рассказать? Не-ет. Слишком уж это легко. Рассказать. У меня не жизнь – дерьмо. Почему мы это с собой делаем, Леха?

- Постой. Ты где был в тот вечер-то? Когда Лилию убили?

- Так ты что, знаешь, как ее зовут? А ты не врал мне часом? Ты все так же в ментовке работаешь?

- Да я же тебе сказал: два года, как ушел.

- А откуда ты такие подробности про это дело знаешь?

- Да какие подробности? Что ее Лилией звали? Да она же в соседнем подъезде жила!

Леонидов услышал, как за стенкой, на кухне раздался грохот. Лейкин мигом рванулся туда. Должно быть, Анна Валентиновна нечаянно уронила какие-то кастрюли с полки. Или  нарочно? Во всяком случае, когда Лейкин вернулся из кухни, разговор о смерти Лилии он поддерживать не захотел.

- А как мать? – сдавшись, спросил Алексей. – Все там же работает? В Научно-экспериментальном хозяйстве? Цветы выращивает?

- Нет. Не работает. Уже давно на пенсии.

- Давно? На пенсии? – Алексей слегка удивился, потому что Анна Валентиновна не показалась ему очень старой.

- Да какая разница? Я что, мало имею? За каким чертом мне ее работа? А?

- Слушай, а ты не знал случайно Викторию Воробьеву? – попробовал еще раз Алексей.

- Случайно знал, - нехотя сказал Лейкин. И горько заметил: – А ты еще говоришь, что не связан с милицией! Они еще в четверг с утра пристали: «Где был в среду вечером, не был ли знаком с Викторией Сергеевной Воробьевой?». Обманул ты меня, Леха. Я когда визитку тебе давал, думал, что помочь надо. По-хорошему хотел. А ты обманул. Так вот, ты им скажи: я до последнего буду молчать. А с Викой меня Лиля познакомила. Что ж тут криминального? Они же были подружки! Странная такая дружба. Никогда не понимал. Одной двадцать с небольшим, другой почти сорок, одна наивная девушка, а другая откровенная …

Леонидов испугался, что на кухне снова обрушатся кастрюли. Но Лейкин замолчал сам. Тему Виктории Воробьевой он тоже не собирался развивать. Алексей подумал, не сделал ли он хуже своим вмешательством Барышеву и следствию? Ведь все равно ни черта не понял. Ни  матери его, ни икебаны, ни «соэ» этого. Ишь ты, человек. Вверху, значит, небо, а внизу земля.

- Слушай, Коля, а почему ты продавщиц на работу берешь с именами цветков?

- Так ты и справки обо мне успел навести? А? Друг детства?

- Да не преувеличивай, не были мы никогда друзьями. И справок я никаких не наводил.