Осенью из его «Пассата» вытащили магнитолу с колонками. Кто-то ловко расправился с сигнализацией и очень аккуратно вскрыл машину. Даже стекло оказалось не разбито. Леонидов спохватился только, увидев пустое отверстие там, где раньше был «Panasonic». И держать машину возле дома дальше не рискнул.

Вот и пришлось теперь после получаса езды в теплой машине идти пешком еще минут двадцать со стоянки до дома. Можно было, конечно, подождать автобус, но, вспомнив свое отражение в зеркале в синих атласных трусах, Леонидов вздохнул, и до самого верха застегнул молнию куртки. Ведь была же у него когда-то сила воли!"

"Этих людей между своим подъездом и соседним, первым, он воспринял поначалу только как досадное препятствие.

Замерз, как собака, а они дорогу перегородили! Ночь на дворе, а возле дома целая толпа! Две милицейские машины, «Скорая помощь», его, Леонидова, бывшие «Жигули». Год отъездил, еще бы не узнать! «Жигули»! Он же их Сереге Барышеву продал этим летом, когда купил свой четырехлетний «Пассат»! Можно сказать, практически подарил. По старой дружбе.

Почти двухметрового Серегу Барышева было труднее не заметить, чем заметить.

Дамочка, к которой он нагнулся, пытаясь, что-то расслышать, выглядела, словно растерявшаяся школьница.  «Мы любили дядю Степу за такую высоту…» – вспомнил Леонидов и усмехнулся. Нет, дамочка Барышеву готова сейчас не в любви признаться, а сковородкой его по голове треснуть. Если достанет. Половина первого ночи. Ей, бедняге, небось, спать сейчас хочется. Как и ему, Леонидову.

Алексей зевнул и громко крикнул:

- Барышев! Серега!

Тот легким движением руки смахнул с дороги дамочку и кинулся к другу:

- Леонидов! Привет, коммерческий! Я думал, ты уже спишь! Вот, стою и думаю: подняться к тебе, или нет? С одной стороны, Александра с Ксюшкой, небось, давно спят, а с другой…

- Что с другой? – насторожился Алексей.

- А с другой вот, - Серега кивнул куда-то в сторону, и Леонидов заметил, наконец, голые женские ноги в луже с водой, а рядом яркий целлофановый пакет в желтых подсолнухах. Лицо и плечи лежащей на асфальте женщины от него широкой спиной загораживал эксперт. Леонидов сообразил, наконец, и это: у его подъезда работает опергруппа.

- Труп? – спросил он и, не удержавшись, заглянул за спину эксперту.

Как всегда сработало любопытство бывшего профессионала. Тем более что он сразу оценил необычность дела.

Женщина лежала на тротуаре, и была целиком одета, только ботинки и носки с нее сняты, и голые синие ноги, словно нарочно опущены в лужу с водой. Шрамы на ее лице и шее Алексея очень удивили.

- Никогда такого не видел! Ясно, что не бритва, но и не нож, это уж точно. Раны какие-то странные. Такое ощущение, что лезвие было тупым. И почти в миллиметр шириной, а? Он ее не резал.