Но это такая ерунда по сравнению со всем остальным, если честно…
Глорик запрыгнул на Мориса, улегшись прямо на его груди. Все правильно, ведь он вместе с моей Тенью перешел фамильяром к Морису, и сейчас Глорик поможет быстрее восстановиться своему новому хозяину.
А я… А что я?
Почесала сумрачного глори за ушком, но улыбнуться ему даже через силу не смогла.
Глянула на полубессознательного Мориса, освободила его руки из плена наручников. Подумала, что даже в таком паршивом состоянии он все равно чертовски красивый и притягательный. Не удержалась: наклонилась, легонько касаясь его губ последним поцелуем. Мало, чертовски мало было у нас этих поцелуев, вот что я скажу.
Находиться я тут больше не могла. Надо было скорее бежать как можно дальше, чтобы… Чтобы не видеть того, от кого сейчас меньше всего на свете мне бы хотелось уходить.
— Я пойду позову лекарей, тебе нужна их помощь, — сказала я тихо, погладив Мориса по щеке.
Он не ответил, слишком ослабленный, чтобы хоть как-то отреагировать.
Скользнула подушечками пальцев по его губам и чуть ли не бегом покинула комнату. Бежать отсюда. Быстрее. Скорее. Не хочу развеиваться у Мориса на глазах. Слишком больно.
В коридоре столкнулась с ребятами из нашей группы стажеров, которые как раз мчались мне навстречу.
— Фло!! Как ты? — кинулась мне на шею Ханна. — Так и думала, что тебя нужно искать здесь! Куратор, он?..
— В порядке, я прогнала Эффу, — ответила я надтреснутым голосом. — Ну как — в порядке… Паршиво ему, конечно, ослаб, лекари нужны.
— Сейчас приведу, — кивнул Дейв и развернулся обратно, ринувшись в лекарское крыло.
Я тоже двинулась в сторону лестницы, перед этим отцепив от себя Ханну.
— Ты куда?
— Мне… надо идти. Это срочно… Извини, некогда объяснять… А ты иди к куратору, за ним лучше приглядеть.
Ханна кивнула и ринулась в сторону кураторского кабинета, а я повернула к лестнице.
Вовремя свернула: услышала, как в коридоре позади меня открылись дверцы лифта, и раздались чьи-то торопливые шаги. Судя по возгласам Ханны, это был Эрик Кларксон, спешащий к Морису. Вот и хорошо. Он поможет ускорить процесс восстановления. А мне надо бежать, пока меня никто не догнал и не попробовал поговорить со мной по душам. Я бы сейчас этого не выдержала.
Я и бежала, быстро перепрыгивая со ступеньки на ступеньку. И уже не в состоянии сдерживать рыдания.
Сняла с себя очки. Больше они мне не понадобятся. Как и всё остальное. Как и вообще — всё.
По моим щекам градом катились слезы, и плакала я навзрыд. Все равно никто не услышит. И не увидит.
Теневики уходят иначе. Отдавая свою Тень, мы не умираем мгновенно, а постепенно рассеиваемся в воздухе. Сначала становимся прозрачными, потом невидимыми и неслышимыми, а потом и вовсе исчезаем, не оставляя после себя ничего.
