— Книгу судьбы?

— Да! Это всё началось из-за неё.

Холод вокруг принца усиливается. Лошади беспокойно роют копытами мокрую землю. Я стираю капли дождя с лица, пытаюсь продолжить говорить, но даже дышать становится сложно. Словно невидимые руки сжимают мне горло… как уже было когда-то. В ушах стоит странный шелест, будто-то совсем рядом кто-то переворачивает страницу за страницей, а в голове звучит далёкий шёпот, похожий на воспоминание: «Не говори о книге. Нельзя о ней говорить…».

Алан щурит стальные глаза. Я сжимаю кулаки. Сейчас или никогда!

— Та книга… — на усилии выдыхаю я.

Ветер усиливается, небеса грохочут.

— Она... автор... — я задыхаюсь… — книги судьбы.

Когда я произношу последнее слово, небо раскалывает столь яркая молния, что на миг становится светло как днём. И от этого света больно глазам и сердцу, в груди леденеет.

Гром приходит спустя секунду. Он настолько жуткий, что кажется будто стонет сама земля.

Уши закладывает, сердце воет на одной ноте. Я теряю ориентацию в пространстве, ветер меня буквально сносит. Дождь хлещет так, словно бог собрался утопить весь мир.

"Алан мне что-то кричит, а когда понимает, что я не слышу — толкает меня на землю, обнимает одной рукой, накрывает сверху собой, отрезая от взгляда спятившие небеса, которые сверкают, бушуют, гремят и воют, точно раненый зверь. И всюду невероятный холод и неожиданно — запах гнили. Такой же... как был в костяной Башне.

Из-за спины принца я не вижу, что именно происходит, но в какой-то момент Алан вздрагивает, точно от сильной боли.

Глава 38

Проходит несколько бесконечных минут, прежде чем небеса успокаиваются и стихают.

— Алан… — жалобно зову я.

И вдруг слышу хруст. Красный кулон, что висел на моей шее — трескается и разваливается пополам. Одна его половинка падает в грязь.

— Алан, ты как?

Принц не слышит. Он словно не тут. Дышит, тяжело растягивая грудь, со свистом. Пытается выпрямиться, но вдруг теряет равновесие, хватается за сердце. С ужасом я вижу, как по его одежде расплывается тёмное пятно, ровно в том месте, куда культисты нанесли рану несколько дней назад.

Дождь хлещет в полную силу, мы оба промокли до нитки. Алан начинает заваливаться на бок, но я обхватываю его и помогаю сесть на поваленное дерево.

Лицо у принца серое, как асфальт, он хватает ртом воздух, а выдыхает пар. Я с ужасом чувствую, как замедляет ход его сердце. Он смотрит на меня… Жутко смотрит, с какой-то особенной пустотой.

— Давно это планировала? — слабо хрипит он.

— Планировала что? — я едва не плачу. У меня руки в его крови.