Разве это метод кого-то отучить сквернословить?
А судя по тому, как нежно он водил по моим губам своими, было понятно — это не месть и не наказание.
Это ЕГО желание.
Матвей просто этого хотел — целовать меня.
Но только подобное в моей голове никак не укладывалось, ведь слова Матвея очень разнятся с его поступками и взглядами, которые он кидает на меня. У него словно бы тело и глаза жили отдельно от мозга и рта, который говорил обидные слова.
Тело и глаза были с ними однозначно не согласны.
Но…
Как же мне к этому относиться?
Матвей влюбился в меня?
Тогда всё станет ещё хуже…
Когда я откажу ему.
Матвея отказ ранит, и он станет вести себя со мной ещё более жестоко…
Но другого ответа у меня нет для него.
Я просто не смогу любить и простить того, кто делал и говорил то, что делал и говорил Матвей.
Ничего у нас быть не может, но парень целовал меня так, словно я уже была его.
Очень странное ощущение…
У меня никогда не было парня, не было даже мало мальских отношений с мальчиком, и вдруг всё вот так — с наскока.
Я рискую свихнуться от непонятных поступков Матвея и водоворота эмоций, что кружили голову…
Сил оттолкнуть его не было, и я просто стояла и позволяла ему исследовать мои губы.
А может, мне просто интересно самой было — как это всё происходит.
Так и начинается любовь?
Или это только влечение, химия в голове?
У юных парней гормоны кипят как раз.
Может, дело вовсе-то и не во мне, а в бурлящих гормонах парня?
— Твою налево, — выругался Матвей, когда в дверь настойчиво позвонили несколько раз и нас прервали.
Я тут же отступила от него, едва между нами появился воздух.
Я стала жадно вдыхать его, словно бы до этого просто забыла как дышать.
Сердце в груди гулко билось, отчего-то меня накрыло чувство жуткого стыда, хотя я ни в чём не была виновата, да и не сделала ничего дурного: меня просто поцеловал парень. Но всё равно на душе разыгралась целая буря…
Ноги стали ватными и почему-то дрожали.
Да уж, до конца учебного года я, похоже, в светлом уме и памяти просто не доживу — с ума сойду!
Выдохнула.
Кто бы ни был за дверью — он меня сейчас просто спас.
Оцепенение наконец спало с меня и я смогла двигаться.
И стала двигаться подальше от Матвея.
Он же пошёл открывать незваному гостю дверь.
— Матвей Романович, — обратился к нему какой-то мужчина в сером костюме. — Пора ехать, иначе опоздаем к началу первого урока. Вы готовы?
— Э-э… Да, почти. Подожди нас в машине, Родион.
Так значит, это наш общий с Матвеем водитель, который будет возить нас в школу.
А мы ещё даже не оделись, потому что…
Занимались всё утро не пойми чем.
И я снова ощутила стыд и жар на щеках, когда вспомнила, чем именно…"
"— Бегом форму одевать, убогая, — сказал он мне. — Чего вылупилась? Я тебя ждать не буду три часа, ясно? Уеду сам.
