16
0
Он это знал, присутствующие это знали, получивший от меня знак и спешно выведший из зала ребенка Полудохлый тоже все знал, и только я притворялась неведающей:
– Что вы… что вы делаете? Что вы…
Адзауро-старший посмотрел на меня с настолько сжигающей ненавистью, что я даже почти передумала говорить ему прощальное слово. Но только почти… У меня имелся слишком существенный счет к данному индивиду для того, чтобы позволить ему умереть спокойно.
– Не…
Начала было, когда Адзауро обеими руками взялся за рукоять катаны.
– Что вы… – наполненное ужасом, когда он разместил острие орудия напротив своего живота.
И… и что-то мне подсказывало, что он бы не решился, попытался избежать страшной участи, но исаку Толла… Едва заметный удар, непроизвольный рефлекс, и Адзауро-старший вогнал в себя оружие.
Замер, хрипя и в ужасе глядя на содеянное, и даже не понял, как завершил начатое после еще одного крайне умелого удара асина. Рефлексы – страшная штука в опытных руках…
– Не-е-ет! – закричала я. – Что вы делаете?! Остановитесь!
Сама я, естественно, останавливаться не стала – увернувшись от руки пытавшегося перехватить меня императора, я оббежала стол, подбежала к бьющемуся в агонии Адзауро, вскрикнула, «испугавшись» натекающей лужи крови, и, пользуясь тем, что моего лица сейчас никто не видит, очень тихо сказала:
– Привет от Исинхая, гнида.
Адзауро, и так сотрясающийся в конвульсиях, с ужасом понимания всего произошедшего уставился на меня… Его рот отвратительно искривился, с губ закапала слюна вперемешку с кровью, а потом Иничи Адзауро завалился на бок, все еще пытаясь сказать хоть что-то.
Но мне хватило одного короткого взгляда шиноби клана Синар, чтобы понять – старик не заговорит уже никогда.
– Маари! – Появление императора было неожиданностью, как и то, что он, притянув меня к себе, развернул, закрывая мне весь обзор на подыхающего Адзауро.
К сожалению, вид смерти врага был гораздо более приятным зрелищем, чем полный ненависти взгляд Чи… Мне казалось, из его глаз на меня смотрит космическая черная дыра, обладающая такой силой, что с легкостью способна уничтожать планеты, звезды, целые галактики…
В этом зале лишь двое знали правду – я и он. И мне хотелось бы отвернуться, просто не видеть, как сильно Акихиро стиснул зубы.
Самое грустное во всем этом было то, что он имел право на ненависть.
Я знала, что унизила его. Унизила дважды. Первый раз – демонстративно выбрав императора и второй – высказав насмешливое: «Представьте себе одного маленького худенького изголодавшегося Чи и несколько сотен шиноби Синар! Это же смешно!».
