Для них важен был факт принятия с моей стороны. И я пошла навстречу, сразу же перешагнув огромную пропасть, которая преграждала мне путь к родным любимого человека.
Копошение в траве привлекло мое внимание, и я вздрогнула, когда мои непоседы спрыгнули на землю и побежали посмотреть, кто там затаился. Я тоже встала, неуклюже ступая за дочками.
— Мама! Иди скорей сюда! — звонким голоском позвала Лиза, активно размахивая рукой. — Смотри, тут котенок.
— Какой еще котенок? Откуда?
Нахмурившись, я прошла вперед и действительно обнаружила в траве неловко переставляющего лапки черного котенка с белыми ушами. Очаровательный малыш жмурил голубые глазки и жалобно мяукал.
Зарина наклонилась, чтобы взять котенка, и уже протянула руку, и тут до меня дошло: сейчас же появятся собаки и свирепо растерзают зверька! Откуда он только тут взялся?
— Зарина, подожди, я сама его возьму.
По мере возможности стремительно я переместилась к маленькому комочку шерсти и подняла его на руки, котенок тут же вцепился в платье крупной вязки, в которое я была одета. Конечно, оставит зацепки, но я по этому поводу не стала переживать. Главное — спасти малыша.
— Можно погладить? — заканючили дети, и я позвала их в дом, оглядываясь назад и не видя за спиной ни Хакима, ни его верных псов. Странно, ведь он буквально недавно гулял с ними в отдалении, как и каждый вечер, который мы проводили в ожидании Арслана.
Он много работал, также разбирался с Юсуповыми и Вересовыми, категорически запретив мне принимать участие в процессах, как только мы узнали о беременности. Она случилась сразу же, с первого или второго раза, сделав нас обоих счастливыми ждущими родителями.
С тех пор я оберегала себя от плохих эмоций, хотя сделать это было достаточно сложно.
Как бы Арслан ни старался, оградить меня от всего не получилось."
"Было несколько судов, на которых я давала показания. Суд над Геной, который закончился его немедленным перемещением в камеру. Суд над тетей Валей с ее батальоном адвокатов, чью достаточно неплохую защиту с трудом, но смяли адвокаты Бакаевых. Как и в случае с Юсуповыми, за свою правду бились не люди, а их капиталы.
Это сейчас уже практически всё позади, а тогда, во время заседаний, я заново переживала свою боль, свою скорбь, свои страдания, вынужденная встречаться лицом к лицу с людьми, которые меня ненавидели по-черному.
Я боялась сглаза, боялась мести и несправедливого суда, подкупленных судей, собственного приговора.
Больше всего я боялась потерять детей. На фоне этого шумиха в СМИ казалась назойливым комариным жужжанием, не более.
Чтобы не сойти с ума, я научилась отгораживаться от всего мира в доме, с которым так быстро и незаметно сроднилась. Рядом с родными и любимыми.
