Отец тогда начал пить каждый день, подолгу и помногу. Полагаю, жить даже рядом с ним стало совсем невыносимо, — он сухо усмехнулся.

— В нашем кругу не принято спать вместе.

Не знаю, почему я тянула с решением, которое уже приняла мысленно несколько раз. Возможно, хотела услышать, что стояло за этим предложением для Эдварда.

— Мы многое делаем из того, что не принято, Тесса, — философски отозвался герцог. — Я хочу, чтобы мы засыпали и просыпались в одной кровати.

Он поднял взгляд, который буквально пригвоздил меня к месту. Хорошо, что я сидела, иначе непременно подкосились бы ноги.

— Да, — произнесли мои губы. — Я тоже этого хочу.

И поняла, что не солгала.

Лицо Эдварда расслабилось, и он вновь откинулся на спинку кресла.

— Иди ко мне, — он протянул руку, и я подошла, и присела на подлокотник.

Вблизи его кожа показалась мне еще более бледной, и я заметила следы испарины на лбу.

— Тебе нужно лежать, а не разгуливать по особняку в темноте, — сказала, попытавшись придать голосу строгости.

Я запустила правую ладонь в волосы на его затылке и принялась осторожно массировать, и герцог блаженно прикрыл глаза, и выглядел так, словно еще немного, и он начнет мурчать как довольный кот.

— Я не видел тебя с самого утра, — пробормотал он вполголоса, — пришел осведомиться, как провела день моя леди-жена.

— Очень продуктивно.

Мне еще нужно было подумать, как преподнести ему все мои новаторские идеи насчет обустройства вокзалов и станций.

— Мы побывали у поверенного Блэка, а потом отправились посмотреть на твою железную дорогу.

— Зачем? — он непонимающе сморщил нос. — Не думал, что тебя привлекают рельсы, Тесса.

— Только их хозяин, — не удержавшись, пошутила я, и герцог поджал губы, пытаясь не рассмеяться.

— На самом деле… знаешь, мне в голову пришло несколько идей, как можно было бы использовать вокзалы и станции, чтобы они приносили прибыль.

— Они и так приносят прибыль, — Эдвард отмахнулся, — по моему участку железной дороги уровень ежедневной проходимости паровозов наиболее высокий, — прибавил он с нотками затаенной гордости.

— Но железную дорогу можно использовать не только как рельсы для грузовых и пассажирских составов.

Эдвард впервые за все время открыл глаза и внимательно на меня посмотрел.

— Да? — обронил он коротко, но заинтересованно, и незаметно для него я выдохнула.

— Да, — уверенно кивнула.

— Хорошо, — с легкостью согласился он. — Но, с твоего позволения, обсудим это, когда у меня меньше станет болеть голова.

— Ой! — мне действительно сделалось неловко, потому что у меня эта мысль как-то выветрилась. — Да-да, конечно. Прости, я совсем заболталась и утомила тебя…

— Верни руку на место, будь добра, — вдруг произнес он с непривычной сварливостью.