Признайся уже хотя бы себе, что на самом деле ты — злобная, завистливая дрянь!
Элоизу буквально перекосило. Она подавилась воздухом, когда попыталась набрать его, чтобы разразиться ответной репликой.
Я тоже с трудом дышала, чувствуя, как тяжело вздымалась и опускалась грудь. Все внутри клокотало от отвращения, я никогда прежде не ощущала такого.
— И не смей врать, что тебя в чем-то ограничивали в браке! Отец был к тебе добр, ты не была стеснена в средствах, — припечатала я.
Об этом мне, разумеется, рассказывал Уильям.
— По сравнению с маркизом Хантли твой отец был беден как церковная мышь, — без прежнего задора огрызнулась Элоиза.
— Миледи, — негромко позвал меня поверенный Блэк, и я лишь с третьей попытки смогла отвести взгляд от мерзавки-мачехи и повернуться к нему. — Не принимайте все так близко к сердцу, — посоветовал он неожиданно мягко.
Окаменевшей из-за напряжения шеей я кое-как смогла кивнуть.
Он был прав.
Но Элоизу хотелось убить.
Я покосилась на инспектора Уитмора, удивленная, что он не сделал мне замечание, и сразу же поняла почему.
У него на глазах рушился целый мир. Ему было не до замечаний, он пытался удержаться сейчас на обрыве и найти для себя новые опоры. Потому что рассказ Элоизы в мелкую крошку уничтожил все, во что он раньше верил.
— Итак, — поверенный Блэк вновь взял все в свои руки, — вы остановились на моменте смерти сэра Найджела, второго опекуна юного лорда Толбота.
Элоиза не сразу отозвалась. Некоторое время дышала носом, и ее ноздри широко раздувались, выдавая раздражение и гнев. Мне было плевать. Я смотрела ей прямо в глаза и не отводила взгляда, и надеялась лишь, что мое лицо в полной мере передает все то презрение, что я испытывала.
— Да, — Элоиза дернула губами, — путь для сэра Джона оказался свободен. Но с этого момента все и пошло прахом.
— А именно?..
— Они начали ругаться, — она скривилась. — Мужчины! Время играло против нас, ведь за всеми приготовлениями пролетел почти год, и до одиннадцатого дня рождения моего пасынка оставалось недолго. Сэр Джон хотел оставаться опекуном как можно дольше… а Генри… Генри придумал кое-что другое, — и ее холодный взгляд мазнул по мне.
— Ты поэтому пыталась навязаться, чтобы жить с нами?.. Чтобы следить за мной? — озарение пришло ко мне неожиданно.
Элоиза фыркнула и ничего не ответила, и это сказало больше, чем любые слова.
— Не переживай, — пробормотала я вполголоса. — Я не очень-то нравилась маркизу, ведь он с легкостью согласился с необходимостью моего убийства.
И вновь что-то такое сверкнуло в ее взгляде… а в моей голове сложился пазл. Кажется, и здесь не обошлось без помощи Элоизы. Взбешенная появившейся соперницей, она подговорила толстяка-опекуна убедить маркиза, что у них остался единственный выход — мое убийство.
