Еще два, полностью заправленные, стояли на полосах, готовые к взлету.
– А что у нас тут сегодня за движение-то? Меня вызвали с другого объекта, обещали на месте сказать, но ничего так и не сказали, – прикинувшись простачком, обратился Семен к рабочему, одетому примерно так же, как он.
Обернувшись, тот рассказал, что сам не в курсе. Но есть приказ заправить все имеющиеся самолеты по максимуму, приготовить их к взлету. Вроде как распоряжение от СМЕРШ, но никто точно не знает. Сами смершевцы еще не прибыли.
– А почему охраны нет?
– Так ее всю сняли и отправили в порт.
– Ну да. Слыхал что-то про это.
– Прибыл полковник, показал корочки. Сказал, что дело важное. Так что готовность номер один.
– А ты случайно фамилию этого смершевца не запомнил? – спросил Семен.
– То ли Тихонов, то ли Тихонин, он как-то тихо произнес, а тут у нас всегда шумно.
Семен кивнул.
Очень не хотелось верить, что это Тихоня. Но, скорее всего, у него просто забрали документы и под его именем работал или Плюснин, или кто-то из его команды. Но команда, скорее всего, состоит из немцев.
В Девау остались буквально трое рабочих. Двое стояли курили у входной группы.
Нужно действовать быстро. Семен повредил винт и шасси у всех трех бортов, без них самолет не сможет взлететь. Благо у АНа он знал одну хитрую конструкторскую особенность. Узнал случайно, на допросе одного диверсанта. Что достаточно просто хитро так сбить одну гайку, и все – стоит самолет без одного колеса.
После этого полковник наконец-то пошел ва-банк. Устал он уже от этой игры в кошки-мышки.
Семен поджег одну из бочек. Горела она красиво. Керосин горит, не взрывается. Другие виды топлива, если они в бочке, то могут рвануть. А керосин, если бочка хотя бы минут пять постояла открытая, то просто будет пылать как очень высокий красивый факел."
"При этом он намеренно не прятался, передвигаясь так, чтоб его было видно.
В расследовании инцидента в Девау на следующий день Семен, как сотрудник комендатуры и смершевец, принимал самое живое участие. Приехал на «Хорьхе» со всеми своими документами и запиской от коменданта и сразу ринулся в бой. Расспрашивал, тормошил, шумел, грозил трибуналом.
