И ему, взрослому сильному мужчине, так сложно было все это смирить и приглушить. Обнимал Республику, скупо благодарил, вновь говорил о любви, но все это не передавало и сотой доли его истинных чувств. Надеялся, что она понимает и видит полноту этого счастья по его глазам.

На выписку собрались все многочисленные родственники, включая троих шумных детей. Встречая жену с сыном, ошалевший от счастья Град врубил-таки Киркорова, заставляя всех временных жителей и медперсонал с любопытством высунуться из окон. Собравшиеся пили шампанское, танцевали и подпевали, выпуская в небо сотни разноцветных воздушных шаров. А Доминика смеялась и восторженно попискивала, принимая поздравления и пожелания.

Вечером того же дня Градский сидел и, словно завороженный, смотрел, как жена кормит их сына грудью. До сих пор не мог поверить, что у них с его Республикой все по-настоящему получилось. Она смущалась и просила не смотреть ""так""…

А он ведь не мог. Не умел по-другому.

Любил ее в полную силу. До краев. Возможно, в какой-то мере эта любовь являлась ненормальной. Но Градский не хотел останавливаться.

Он излечился полностью. Он заполнил все бреши в своей и ее груди. Ок больше никуда не спешил и не гнался. Он состоялся. С Доминикой вне времени, вне целого мира — стал монолитным.

Ее любовь, ее искренность, ее женская сила привели его в совершенную гармонию.

Конец"