Люциан успел среагировать лучше него и защитил тело и душу с помощью магии, потому не пострадал.

Служитель бросился к нему, замахиваясь для атаки. Люциан обратил наручи в меч и ударил по этому чудовищу, но не нанес раны – лезвие прошло по коже словно по камню.

– Проверь Мориона! – приказал он Эриасу и увел беснующегося врага в другой угол.

Эриас секунду колебался, но в итоге сорвался к бессмертному, который без чувств сидел возле стены.

Силы Люциана, в отличие от Мориона, не были запечатаны, но он все равно не мог превзойти скорость противника. «Скольких людей он убил, чтобы стать таким? А главное: зачем?» – недоумевал он, отражая удар за ударом и следом нанося свои.

Люциан управлялся с мечом ловко и быстро, а его атаки были сдержанными, но точными и жестокими. Настолько жестокими, что руки служителя храма оторвало бы от соприкосновения с мечом, если бы не непробиваемая кожа. А так его конечности просто отлетали в стороны, отчего казалось, что он неустанно машет руками как сумасшедший.

Люциан смотрел на врага, концентрируя магию в глазах, чтобы отыскать слабое место, которого не было: этот проклятый оказался целиком и полностью пропитан демонической ци.

Как он скрывал ее до этого, неизвестно. «А скрывал ли вообще? Может, он сделал что-то с собой, прежде чем мы пришли, и поэтому явилась тьма?» Боковым зрением Люциан увидел начерченный киноварью рунический круг, в котором ранее стоял служитель. Он не мог долго отвлекаться на мысли при такой скорости боя и, в целом все осознав для себя, вернулся к насущному – к драке.

– Люц, он не дышит! – выкрикнул Эриас, отчего Люциан похолодел с головы до пят. Лишь на мгновение его движения замедлились, но это позволило служителю выбить из рук меч.

Люциан отскочил назад, избегая очередной атаки. Его золотые глаза пылали, пока он смотрел в оскалившееся лицо врага. Когда служитель снова кинулся в бой, запястье Люциана загорелось ярким светом, рождая золотой кнут. Учитывая, что меч Мориона не наносил чудовищу вреда, Люциан не планировал призывать кнут Междумирье, считая это делом бесполезным, но ему пришлось прибегнуть к радикальным мерам, поскольку его меч улетел в другой конец помещения.

Все произошло в мгновение.

Один отточенный взмах позволил опутать врага. Лицо Люциана не выражало никаких эмоций, когда он потянул за рукоять, сужая золотые кольца вокруг чужого тела. Междумирье обычно одним касанием обращал всех темных существ в пыль, но этот враг божественного оружия не боялся, и сейчас был просто скован.

Люциан поджал губы, напрягая каждую мышцу в попытке удержать противника. Кожа начала источать голубое свечение, а золотые глаза сменили цвет на небесный из-за огромной растраты духовных сил.