16
0
Нет, Миру, бесспорно, хорошо. Он уже нырнул руками под ее юбку и стянул трусы с Кошки. А вот сама Кошка никак не могла добраться до сокровищ мужчины, которые отчаянно хотелось подержать в руках.
Да и вообще Правдина решила, что она — озабоченная нимфоманка. Так сильно и неистово она хотела почувствовать Мира в себе.
— Сейчас... Сейчас... быстрее! — умоляла Кошка, не скрывая ни стонов, ни желания.
Мирослав, подлый и гадкий мужчина, вдруг замер. Подтянул ее выше, вклинился коленом меж ее ног, едва ощутимо царапнув тканью брюк чувствительное до боли местечко, и накрыл ладонью Кошкин живот.
— Хочешь? Скажи, чего ты хочешь, Кошечка моя, — зашептал Мирослав, цепляя ртом тонкую кожу на шее, а по телу помчался жар, выбивая еще один стон, — Моя же? Котенок мой... Да? Этого хочешь?
Мирослав ласкал ее, окуная пальцы в проступившую влагу. Девушка цеплялась за широкие плечи, наматывала ткань рубашки на кулаки, так и не сумев справиться ни с поясом, ни с замком. Да и кто носит чертов пояс? Бред!
— Просто скажи, Котенок, — увещевал соблазнитель, то быстрее, то медленнее выводя порочные узоры на теле девушки, — Дам, что захочешь.
Правдина совсем не понимала, что именно хочет услышать это невыносимо соблазнительный мужчина. Но готова была пообещать ему что угодно. Пусть забирает. Не жалко!
— Моя? — настойчивее вдруг рыкнул Мирослав, а Кошка поняла, что и сам парень дышит рвано, а в глазах дикая смесь порока, жажды, нежности.
— Твоя! — застонала она прямо в его рот, а сама потянулась навстречу интимной ласке ловких пальцев.
— Хорошая Кошечка... Котенок…, — шептал Тарновский, покрывая ее губы короткими жадными поцелуями, а потом вдруг и сам протяжно застонал.
Кошка ощутила, как твердая плоть замерла у входа. Потемневший взор гипнотизировал ее, лишал воли. А настойчивые губы отбирали дыхание.
Очень медленно Мир толкнулся в ее тело, заполняя собой. Было немного больно, но настолько прекрасно и удивительно, что Кошка готова была разрыдаться.
Томительно нежное скольжение оказалось настолько острым и ярким, что девушку затрясло. Все тело сковала обжигающая спираль, которая грозила лопнуть и смести Кошку с ног.
— Потерпи... Сейчас... Котенок мой... Моя Кошка! — шептал Мирослав, увеличивая темп.
А Котоми уже разорвало в клочья экстазом. Она прижалась лицом в мужскую шею, жадно вдыхая терпкий аромат парфюма. И растворилась в своих ощущениях. В этом мужчине, в том, как нежно и бережно он присваивал ее тело, как двигался, заполняя собой, как дрожал, изливаясь в нее.
В нее...? То есть... Он что... Прямо вот так...?
— Тарновский! — прошипела Котоми, но сил не было, чтобы отстраниться.
