Жуткое чувство оторванности от подруг не забылось до сих пор.
Буллинга хотелось избежать так отчаянно, что я умоляла маму отправить меня на Беару[3], к ее сестре Элис, чтобы, живя у них в семье, я могла бы окончить учебу.
Нет слов, чтобы описать чувство опустошения, охватившее меня, когда отец поставил точку в вопросе переезда к тете Элис.
Мама любила меня, но она была слаба и замучена, а потому не стала устраивать баталию с отцом, когда он потребовал, чтобы дальше я училась в Баллилагинской муниципальной школе.
И стало только хуже.
Добавилось жестокости.
Добавилось насилия.
Добавилось физических издевательств.
Первый месяц первого года[4] за мной гонялись несколько групп мальчишек, и все требовали от меня того, чего я не желала давать.
Потом меня прозвали фригиткой[5], потому что я не желала любезничать с теми самыми мальчишками, которые годами превращали мою жизнь в ад.
Самые циничные высказывались жестче, предполагая, что я фригитка, оттого что у меня под юбкой есть кое-что мальчишечье.
Но какими бы жестокими ни были эти мальчишки, девчонки превосходили их изобретательностью.
И изощренной гнусностью.
Девицы распускали отвратительные слухи, будто я страдаю анорексией и каждый день после обеда иду блевать в туалет.
Я не страдала ни анорексией, ни булимией, если уж на то пошло.
Находясь в школе, я буквально каменела внутри и не могла заставить себя что-либо съесть. Когда меня тошнило — а такое случалось сплошь и рядом, — это было непосредственной реакцией на невыносимый, постоянный стресс. Добавьте сюда не по возрасту маленький рост, неразвитость тела и костлявость. Все это никак не способствовало опровержению слухов.
Когда мне исполнилось пятнадцать, а первой менструации так и не случилось, мама повела меня к местному терапевту. У меня несколько раз взяли кровь на анализ, несколько раз осмотрели, после чего семейный врач заверил нас с мамой, что я вполне здорова и что у некоторых девочек половое созревание запаздывает по сравнению с остальными.
С тех пор прошел почти год, и настоящих месячных у меня так и не было — лишь один раз летом, да и то меньше, чем полдня.
По правде говоря, я перестала мечтать, что мое тело заработает, как у нормальной девочки.
Врач также посоветовал маме проверить условия обучения, предположив, что стресс, испытываемый в школе, может служить одной из причин явного физического отставания в развитии.
После горячего спора между родителями, в котором мама вступилась за меня, я вернулась в ту же школу, где была объектом нескончаемых пыток.
Их жестокость варьировалась от оскорбительных прозвищ и распускания слухов до прокладок, приклеенных на спину, а дальше издевательства перешли в физическую плоскость.
