Точнее, попросил приготовить роллы.

– Папа, мама любит роллы, ты же знаешь. Она мне рассказывала, как ела их каждый день, когда ждала меня. Я тут подумал, давай научимся их готовить. Вот она обрадуется!

Они съездили в специализированный магазин. Купили всё, что нужно, и с увлечением несколько вечеров подряд закручивали роллы по собственным рецептам. Потом весело наперегонки их съедали, проводя соревнование-дегустацию.

– Ну всё, папа, мы теперь точно научились! Можно маму угощать. Отнеси ей вместе с едой, которую ты ей готовишь. Она съест и сразу выздоровеет!

* * *В этот раз Айша лежала в палате одна.

Некому было её отвлекать от мыслей, которые бродили в голове. Вставать ей не разрешали, да и сложно было. Аппарат Илизарова в очередной раз подкрутили, нога ныла не переставая. Правую руку прооперировали. Её только перевели из реанимации. Теперь в руке навсегда стоит титановая пластина. Гера тут пошутил, что раньше, когда он думал, что она железная леди, это было образно, а теперь она – железная леди в прямом и переносном смысле. Он так теперь и будет её звать."

"Она не могла ходить самостоятельно, обслуживать себя одной рукой тоже было сложно, работать не получалось.

Оставалось только читать и думать. Книги читать тоже было трудно, быстро уставала. Она пересматривала и перечитывала Платошины письма. Как замечательно они с Германом придумали! Эти письма были лучшим лекарством. Они придавали ей силы, побуждали быстрее выздоравливать, чтобы оказаться дома. А его яблоки и сырки из школы! Она всякий раз плакала, когда Герман их приносил.

Герман. Он приходил к ней каждый день. А своей рукой она просто обязана именно ему. Все врачи отказывались переделывать предыдущую операцию, уверяя, что это невозможно, боялись, что станет ещё хуже, не хотели брать на себя ответственность.

Герман нашёл того самого врача, который согласился, да ещё три варианта операции предложил, и её муж выбрал самую дорогую и самую лучшую, такую, чтобы потом уже не нужно было ничего переделывать.

– Рука восстановится на сто процентов. Вы сможете полноценно писать и обслуживать себя правой рукой, – сказал им врач до операции и подтвердил свои слова после неё.

Герман оплатил её операцию сам. Сколько всего он делал для неё! А она хотела его бросить.

Стыдно вспоминать. «Что было бы с нами, если бы не эта авария?» – часто думала она.

Перед этой операцией Герман сидел рядом. Айша волновалась, всё-таки ей предстояли несколько часов под наркозом, мало ли как пройдёт. Думаешь в такие моменты: а вдруг это последний раз, когда ты видишь этого человека и можешь успеть ему что-то сказать?

– Гера, я тебя очень люблю. Прости меня за всё. Мне сейчас кажется, что я тебе жить не давала. Делала всё только так, как сама хотела. Тебя не спрашивала.