Который у окна уронил керамическую кадку с монстерой, из-за чего я и проснулась.
– Гениально, Артем, – Вадим негромко, чуть хрипло смеется. – Сначала бы посветил, а потом пёрся, – передразнивает он.
Осторожно вытягиваюсь на диване. И накрываюсь с головой пледом.
Это как в детстве, когда ночных монстров боялась.
Только теперь мне девятнадцать. Папа и старший брат уехали на дачу. Я дома одна.
И к нам влезли грабители.
А-А-А!
Что делать.
Они оба шумно топают совсем рядом со мной. Лениво переговариваются.
– А я думал, что у Крещенского хата на охране стоит, – что-то тихо лопается.
– Крещенский верит, что неприкасаем. А мы этой ночью докажем обратное, – звучат грандиозные планы.
И кто-то запинается об угол ковра. Там у нас вечно так, все запинаются.
И этот кто-то с отборными матами летит на пол, по пути опрокинув телевизор с журнального столика.
Прикрываю глаза.
Что ж за фигня-то.
Крещенский. Это фамилия моего отца.
Это не случайные воры.
Они знают папу.
Лежу под пледом и кусаю губы.
Что делать.
– Ты не убился, солнышко? – заботливо спрашивает Вадим.
В гостиной возня, мне уже смешно почти.
Что за странные грабители?
Телики бьют, жвачки жуют, чихают на весь дом. И не смотрят под ноги.
– Я тоже буду ждать, – кряхтит Артем. – Когда ты ноги переломаешь и в больнице заляжешь. Идиотский палас, – он матерится.
Вообще-то, ковер из натуральной шерсти. Папа покупал в Польше.
Осторожно поворачиваюсь на диване и приспускаю край пледа.
Из гостиной ведут три арки в другие комнаты, у нас в собственности все четыре квартиры первого этажа.
Вижу два темных силуэта у стены.
Значит, Вадим и Артем.
Они даже не знают, куда идут.
И я решаюсь. Пока они переругиваются, медленно сползаю с дивана. И на цыпочках крадусь к окну.
В соседнем подъезде моя лучшая подруга живет.
Сейчас мы вызовем полицию. Так-то.
Синеватый свет фонарика вдруг гаснет.
– Черт, – ругается Вадим. Звучат шлепки. – Батарейки что ли сели?
Хочется засмеяться в голос, ну что они за умники, кто так грабит дома? Фонарики без батареек, налетают на мебель…
Налетаю на опрокинутую напольную вазу. Запинаюсь об нее, и валюсь на пол, коленками бьюсь.
Кажется, это такой сильный грохот. У меня просто уши закладывает.
Но все же я слышу. Хрипловатый голос Вадима в темноте:
– О-па. Артем. А мы здесь не одни.
***"
"Артем, а мы здесь не одни – эта фраза звучит, как приговор.
Все мое веселье испаряется куда-то. Ваза крутится рядом на полу.
Растираю ушибленные колени и прислушиваюсь к тишине.
Эти двое молчат. Подозрительно долго, даже шепота не слышно.
Поворачиваю голову к окну.
До него несколько шагов всего, я могу успеть.
Но их все таки двое, и они знают, что я здесь.
А мне нужно забраться на подоконник и выскочить, в темноте.
