Мне показалось, что с сарказмом, однако Дименька завизжала, захлопала в ладоши и запрыгала на месте — все разом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сочувствую блондинчику. Однако когда, следуя по пятам, случайно поймала его взгляд, заметила: такое же сочувствие он испытывает по отношению ко мне.

Кажется, мы оба влипли.

Я приподняла бровь, вопрошая: чем он так провинился. На что блондин плотоядно улыбнулся: мол, посмотрим как сама запоешь. Но тут Дименька снова вцепилась в него и потащила по ступенькам. На вид с меня росточком, хрупкая, настоящий цветочек, а с блондином по крутой лестнице взлетела как на метле.

— А что это ваша Замухрыжка стоит, Эверий? Глухая?

— Вышколена, — отозвался блондин, и пусть я не видела его лица — живо представила саркастическую усмешку, от которой на худощавых щеках появляются ямочки.

— Идемте-идемте! Здесь много ушей. Я не доверяю никому! — заговорщицки шептала Дименька, озираясь по сторонам. — Мне все завидуют. Знают, что я победю!

— Обязательно, — поддакнул Эверий, но что-то я сомневаюсь. Кажется, мы обречены на провал. Или на пытки — ужасные, бесчеловечные, чтобы некий Селебрин тронулся умом и согласился выбрать Димочку. Или Эвересту придется магичить так, как еще никогда не магичил. А мне придется запастись терпением.

Глава 11 — 12

Димея донимала Эверия, однако и про меня не забывала — поглядывала, гадая: кто я такая, пользуюсь ли защитой мага, можно ли меня съесть или придется терпеть…

Я тоже поглядывала на нее, на магвела и на роскошь, от сумасшедшей стоимости которой кружилась голова, пока Дименька не заявила радостно:

— Эверий, а мы старательно подготовились к поездке. Желаете посмотреть? Вдруг упустили что-нибудь важное?

Магвел, восседавший в просторной светлой комнате на помпезном стуле с позолотой, походил на императора. Несмотря на творившийся цирк, он сохранял хладнокровие, однако я готова отдать голову на отсечение — Димочка своими глупостями его достала. Как и потакающий дочке папаша.

При всей их безбашенности и взбалмошности, они обладали железной хваткой, властностью, желанием продавить всех под себя. И только непоколебимость и недосягаемость Эверия, не позволявшего по отношению к себе панибратства, заставляли их прогибаться перед ним, а не наоборот.

— Обязательно посмотрю. Позже, — осадил обрадовавшуюся красотку маг.

Она жалобно вздохнула, сверкнула зелеными очами исподлобья и… обманчиво-покорно пролепетала:

— Что ж, Эверий. Тогда я прикажу приготовить все к осмотру, — и хлопнула в ладоши.