Еще труднее держать себя в руках и не разрушить все на своем пути.

Начиная с него.

Ублюдка, который думает, что может забрать у меня Анастасию.

— Н-нокс...? — заикается она, ее мягкий голос звучит неуверенно, словно она не верит, что я стою здесь.

Я бы тоже не поверил в это неделю назад. Но с тех пор, как Дэниел подтвердил мои сомнения относительно нее, и я собрал все кусочки головоломки воедино, я должен был найти ее снова.

Я должен был все исправить.

— Ты ждала кого-то другого? — я не могу сдержать яд в своем тоне. — Быть может, твоего жениха?

— О Боже, ты действительно здесь...

Я ожидал чего угодно от ее реакции, первоначального шока, стыда, может, даже гнева, но когда она начинает дрожать, и ее хватка отпускает телефон, позволяя ему упасть на пол, последняя эмоция, которую я жду, находит убежище в ее глазах.

Страх.

Глубокий, необработанный и абсолютно беспощадный. Как будто она видит, как сбывается ее худший кошмар.

Или, может, самый страшный призрак из ее детских кошмаров.

Она бросается ко мне, хватая меня за руку своей нетвердой рукой.

— Ты должен уйти. Ты не можешь здесь находиться...

Я без труда высвобождаюсь из ее хватки.

— Это именно то место, где я должен быть.

— Нет...

Она качает головой, ее бешеный взгляд ищет позади меня что-то или кого-то, я не уверен.

— Наоборот, это чертово «да», красавица.

— Ты не понимаешь...

Я хватаю ее за худенькие плечи и встряхиваю.

— Это ты, похоже, не понимаешь реальности происходящего. Неужели ты думала, что, если ты провернешь этот трюк с Дэниелом и исчезнешь от меня, я отпущу тебя? Ты можешь убежать на другой конец света, придумать себе новую чёртову личность, имя и жизнь, а я все равно найду тебя. Ты моя, черт возьми, моя, и это значит, что от меня, блядь, не убежать. От нас не убежать.

Слеза скатывается по ее щеке и прилипает к верхней губе. Не думая, я наклоняюсь и слизываю ее, мой язык льнет к ее коже, когда я ощущаю соленый вкус. Затем провожу языком по ее щеке, слизывая слезу, и когда добираюсь до ее глаз, то целую закрытые веки. Я целую эти неземные голубые глаза, о которых не перестаю думать с тех пор, как впервые увидел их.

Ее ногти впиваются в мои предплечья, и она глубоко впивается в них, но ничто не может оттолкнуть меня от нее, поэтому я продолжаю целовать ее слезы и наслаждаться их вкусом.

— Я солгала тебе, — бормочет она, ее голос едва слышен.

Я отстраняюсь, но не отпускаю ее.

— О чем?

— О том, кто я. Откуда я родом. О моей семье. Обо всем этом.

— Ты не лгала. Ты просто скрыла это. Я с самого начала знал, что в рождении личности Джейн было нечто большее.

— Это потому что... я... я...

— Дочь Пахана Нью-Йоркской Братвы. Я знаю.

— И ты все равно пришёл сюда? — она недоверчиво смотрит, часть прежнего страха снова закрадывается в ее глаза. — Что с тобой не так?

— Ты.