Он делает один шаг вперед.

— Ты никогда не теряла меня, Николь. День, когда я позволил тебе уйти из моего дома, одно из худших сожалений в моей жизни.

В моей груди сдувается давление, похожее на пузырь, и я не могу сдержать одинокую слезу, которая вытекает из глаза.

— Мне жаль, дядя. Мне так жаль, что я дочь женщины, которая причинила тебе столько боли. Мне очень жаль.

Он сокращает расстояние между нами и по-отцовски обнимает меня. Дядя Генри аристократ насквозь, поэтому проявление каких-либо эмоций кощунство, но сейчас он гладит меня по голове.

И я плачу, как ребенок.

Я плачу оттого, что потеряла его. От мысли, что он всегда хотел избавиться от меня.

— Это не твоя вина, Николь. Это мне жаль, что я позволил ненависти ослепить меня от того, что важно. — он отстраняется, улыбаясь. — Мне понадобилось потерять тебя, чтобы понять, что ты моя дочь в той же степени, что и Астрид.

— Дядя…

— Ты можешь называть меня отцом или папой, как Астрид, когда будешь готова.

— Ты действительно прощаешь меня?

— Прощать нечего. То, что сделала Виктория, это ее вина. Ты тоже была жертвой.

— Но… но я не нравлюсь Астрид.

— Потому, что она видела только злую сторону тебя. Она обойдет тебя, как это сделал Дэниел.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Не думаю, что он одумался.

Ему просто нравится секс. Он сам сказал, что ему нравится выводить меня из организма.

Знакомая улыбка покрывает губы дяди Генри.

— Да, он одумался. Но если он причинит тебе боль, просто дай мне знать.

— Спасибо.

— Нет, спасибо, что дала мне еще один шанс. — он целует меня в макушку. — Добро пожаловать домой.

Мое сердцебиение грохочет в ушах, и это не очень хорошо для моего глупого сердца, потому что оно начинает верить, что это счастье настоящее.

Глава 28

Дэниел

Я делаю глоток ужасного кофе, в котором определенно нет ни грамма сахара, и с нетерпением ребенка оглядываю дом Астрид.

Прошло ровно две минуты с тех пор, как Николь и дядя Генри исчезли, и да, я действительно считаю время, потому что именно столько времени я удерживал себя от того, чтобы проследить за ней и убедиться, что с ней все в порядке.

— У тебя слюни.

Мои глаза встречаются с суженными глазами Астрид, и я сопротивляюсь желанию зарычать, потому что это определенно вызовет у нее реакцию, которую она просит, а этого дерьма не будет.

— А ты направляешься в категорию старых ведьм быстрее, чем скорый поезд.

Жгучая боль вспыхивает в моей ноге, когда Леви пинает меня под столом.

— Не разговаривай так с моей женой, если не хочешь, чтобы твоя голова висела на входе в ее художественную студию.

— Рад видеть, что ты все еще сумасшедший ублюдок, капитан. Будем надеяться, что отпрыски не унаследуют этого.

Леви обменивается взглядом со своей женой.