Затем останавливается, встретив препятствие.

— Блядь…, — резко выдыхает он, его океанские глаза опускаются от вожделения и чего-то еще. — Расслабься, Персик. Если бы я не знал ничего лучше, я бы сказал, что ты девственница.

Я поворачиваю лицо в сторону, прикусывая нижнюю губу.

Он замирает, его член дергается внутри меня — возможно, как и я, нуждаясь в том, чтобы он двигался или что-то делал. Я чувствую напряжение в его бедре под ногой.

— Подожди… ты девственница, Николь?

Заткнись. Заткнись.

— Посмотри на меня.

Я медленно качаю головой. Не могу вынести жара его глаз. Не могу вынести, как он будет смотреть на меня.

Будет ли это жалость?

Насмешка?

Обычный садизм?

Хотя я притворяюсь, что могу справиться с этим в обычные дни, не думаю, что смогу сейчас.

Робкие, крепкие пальцы обхватывают мой подбородок и поворачивают меня так, чтобы я вновь оказалась лицом к лицу с ним. Итак, я в заложниках в этой тюрьме, похожей на звезду. Яркая изнутри, но темная вблизи.

— Ответь на вопрос. Ты девственница?

— Почему ты спрашиваешь?"

"— Скажи мне, Николь. Я первый, кому ты позволила увидеть тебя вот так? Первый член, которому ты позволяешь проникнуть в твою маленькую тугую киску?

— И что с того, что это так? Разве это проблема?

Странный блеск покрывает его лицо и укрывается в глазах. Это почти… как собственничество.

— Возможно.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Ты слишком узкая, а мой член слишком огромный. — он входит еще на один сантиметр, будто доказывая свою точку зрения. — И если я буду твоим первым, я, вероятно, разорву твою девственную киску и заставлю тебя истекать кровью по члену, пока я буду трахать тебя сильно и глубоко.

— П-перестань так говорить…

— Я просто констатирую факты, чтобы ты знала, что тебя ждет. Будет больно.

— Думаешь, боль меня пугает?

Я испытывала боль годами и никогда не уклонялась от нее. Если уж на то пошло, я принимала ее, как наркоман с множеством зависимостей.

Безнадежных зависимостей.

До сих пор.

Его губы наклоняются, и меня благословляют его ямочки. В кои-то веки, они направлены исключительно на меня.

— Я не думал, что это так.

— Это так.

— Я трахну тебя сейчас, и не буду сдерживаться.

Первый толчок почти заставляет меня отказаться от своих слов. Боль пронзает меня, как лесной пожар, когда он входит до конца. Я чувствую его так глубоко внутри себя, что даже страшно, что он может добраться до такого тайного места, о существовании которого я даже не подозревала.

Второй толчок, однако, заставляет меня задыхаться с широко раскрытыми губами. Между нами, вспышка удовольствия, и она влажная, я не уверена, кровь это или возбуждение, но эффект один и тот же.

Ногти впиваются в его грудь, и я думаю, что у меня начинается гипервентиляция, потому что он берет меня за волосы и замедляет темп.