Потом она рассказала мне, что молилась и мысленно разговаривала с ними, и когда сказала про меня, то увидела лицо отца. Он улыбался и кивал головой.

– Да, все в руце Божьей! Значит, видение было! Да, тогда да! Конечно! Но тем не менее ваше положение от этого стало только сложнее. Супружеские обязанности вы же не имеете возможности исполнять?

– Не имеем, но это не самое страшное. Знаете, от воздержания еще никто не умирал. Тем более что в ближайшее время внезапная беременность Марии Николаевны была бы совсем не вовремя.

– Да, я вас понимаю.

– Хуже другое, у нас практически нет возможности общаться. На ее встречах и беседах я не присутствую. С чего бы? Возможности уединиться и поговорить тоже почти нет, так как это покажется весьма странным окружающим. Да и о чем может говорить долго великая княжна с простым рабочим? Впрочем, кое-кто из окружающих, как мне кажется, начал подозревать, что что-то тут нечисто.

– В каком смысле?

– Ну, насчет меня."

"– Шила в мешке не утаишь. Вам нужно быть осторожнее и следить за речью. Вы в первую очередь ею выдаете себя – простой мастеровой так говорить не может.

– Стараюсь себя контролировать, но не всегда получается. Увы!

Архиепископ несколько минут сидел молча, как будто что-то обдумывая.

– Скажите, Николай, – задал он наконец вопрос, видимо, долго мучивший его, – вы в Бога веруете?

«Прямо как в „Адъютанте его превосходительства“: „Павел Андреевич, вы шпион?“» – подумал Николай, но вопрос был поставлен предельно четко, и нужно было отвечать.

– Как вам сказать, ваше преосвященство, и да и нет!

– Как такое возможно?

– Возможно, если с детства живешь в атеистической стране, в которой и Слово Божие, и сам Господь подвергаются каждодневному осмеянию и поруганию. Нет, в мое время священников уже никто не расстреливал, храмы массово не сносили. Они по большей части стояли заброшенные или использовались для различных хозяйственных нужд. Но в остальном… Религиозные праздники были под запретом, люди боялись ходить в храм, боялись крестить детей, потому что священник был обязан сообщать об этом в партийные органы, и у людей могли быть неприятности на работе. Религиозная литература нигде, кроме храмов, не продавалась. Что говорить, – Николай грустно усмехнулся, – я Библию, например, в руки взял уже в зрелом возрасте, а в юности «изучал» ее по книге «Занимательная Библия» Лео Тактиля, кажется, в которой весь ее текст высмеивался.

Впрочем, в большинстве своем, как мне кажется, люди об этом даже не задумывались. В тридцатые-пятидесятые годы вера в Бога была заменена верой в коммунизм, ну или в светлое будущее.