– Впрочем, для престолонаследия еще не все потеряно. Формальные права на престол, в соответствии с Законом о престолонаследии императора Павла Первого, имеют многие представители императорского дома, – продолжала великая княжна, – однако же имеют ли они моральное право на престолонаследие? Мой прапрадед император Николай Первый, обращаясь к своим детям, когда-то сказал: «Всякий из вас должен всегда помнить, что только своей жизнью может искупить происхождение великого князя»."

"Увы, прошло полвека, и эти слова были забыты. Жажда наживы, воровство, казнокрадство, блуд, ложь, интриги и предательство поселились в императорском доме.

Поразительно, но никто из его членов не поддержал государя, своего родственника, в трудную минуту. Наоборот, многие поддержали заговорщиков, приветствовали отречение и, нацепив красные банты, побежали выслуживаться перед новыми «хозяевами» России! А сейчас, когда Отечество стонет от раздирающей его войны, когда брат стреляет в брата, где доблестные представители российского императорского дома? Я не говорю про тех, кто схвачен большевиками, и тем более про тех, кто погиб. Но остальные где? Кто-то покинул Россию, а кто-то затаился, не желая вмешиваться в события под предлогом, что это невместно представителям императорского дома. О каком соблюдении Закона о престолонаследии может идти речь в подобных обстоятельствах? Императору Павлу, царствие ему небесное, в страшном сне не могло представиться, что подобное происходящему ныне возможно на Руси.

Великая княжна замолчала, как бы собираясь с мыслями. Зал ждал, затаив дыхание.

– Мой отец был плохим царем, – сказала она, и по залу пронесся вздох. – Да, господа, все, кто критикует его, правы: он был плохим царем.

Нерешительным, постоянно сомневающимся, часто меняющим свое мнение. Это совсем не те качества, какие необходимы монарху. Он был прекрасным человеком, воспитанным, вежливым. Он обожал свою жену, мою мать, нежно любил своих детей. Но этого недостаточно, чтобы править страной, тем более такой, как Россия.

Великая княжна вновь замолчала и с какой-то печальной улыбкой оглядела зал.

– Мой отец был плохим царем, – повторила она, – но, видит Бог, он не заслужил такую смерть!

Голос великой княжны дрогнул, срываясь на всхлип.

Она отвернулась, чтобы скрыть слезы, подступившие к глазам. В ответ на ее всхлип где-то на верхнем ярусе заплакала женщина, заплакала громко, навзрыд. Слезы текли по щекам у многих, сидевших в зале.

Великая княжна наконец овладела собой и вновь повернулась к залу. Ее лицо изменилось: синие глаза стали черными, губы сжались.

– А вы его предали, господа! – бросила она в лицо нескольким сотням мужчин. – Вы изменили присяге! Вы все предатели!

В зале стало страшно тихо. Никто не осмелился возразить.