Николай Демьяненко кивнул своей седой головой, однако предупредил Колосова:
— Сделаю все, что в моих силах, и даже более того, но вы понимаете, Вячеслав, что силы человеческие небеспредельны.
Колосов слегка усмехнулся и, похлопав Демьяненко по плечу, пообещал:
— Где вы не сможете пробить, там мы постараемся вам помочь и финансово, и другими методами.
— Хорошо, — сказал Демьяненко, — тогда думаю, что у нас проблем не будет.
— Вот и славненько, — подвел итог переговоров Колосов, — будем на связи. Не пропадайте!
— Это теперь не в моих интересах, — весело и немного развязно ответил гость.
— Правильно! — уважительно кивнул Колосов. — Люблю умных и сообразительных партнеров. Ну, рад был знакомству, господин Демьяненко.
Вячеслав Колосов протянул гостю руку, а тот крепко пожал ее и поддакнул:
— И я рад. До свидания!
— До встречи! — сказал Колосов на прощание.
Демьяненко улыбнулся и, мотнув головой, вышел из дома. Полозков, сопровождавший украинского футбольного функционера, хотел было последовать за ним, но вдруг остановился. Он понимал, что за какой-то час его украинский коллега перерос его в криминальном игорном бизнесе на целую голову! Толстяк посмотрел на Колосова и с некоторой обидой в голосе сказал:
— А не много ли полномочий, Вячеслав Николаевич, вы дали этому второсортному хохлу?
Опытный дипломат Колосов моментально почувствовал бурлящую, но скрытую зависть Полозкова и, усмехнувшись, заметил:
— Так это же твой протеже, Ильич.
Полозков слегка смутился и понял, что попал в весьма затруднительное положение.
— Да… Но я думаю, что… — проговорил он.
— Что? — раздраженно скривился Колосов и добавил: — Это не твое дело, вождь спортивного пролетариата! Думать и решать — это мое дело и людей, которые, что-то решают в этой жизни! А твои обязанности — это стопроцентно выполнять данное задание. Тебе понятно?
Владимир Ильич шустро закивал лысой головой:
— Понятно, Вячеслав Николаевич, у меня уже все предусмотрено и подготовлен запасной план. Я даже придумал, как нужно организовать…
Господин Колосов раздраженно махнул рукой. У него начинала болеть голова.
— Не знаю, гений, что ты там придумал, — проговорил он, — но чтобы не было больше проколов! Иначе…
Владимир Ильич поспешил его успокоить:
— Понятно, понятно… Все будет чин-чинарем, Вячеслав Николаевич.
