Во имя отступа красной строки, таймс нью романа и полуторного кегля! Ариал! Пусть эти двое — Умар и черноглазый — схватят вирус немоты, пока я пытаюсь очаровать стража.
Небо словно услышало мою молитву. В гроте (а, как показал беглый осмотр позиций, я оказалась именно в нем) стояла тишина, нарушаемая лишь размеренным плеском воды.
— Пленница… — протянула с едва заметным придыханием, глядя на парня снизу вверх. — Но моя совесть и помыслы чисты, поэтому я питаю надежду, что заключение не будет долгим и это недоразумение вскоре разрешится. Я верю в это так же, как в вашу честь и воинскую доблесть.
Юный страж сжал губы, что должно было свидетельствовать о его решительности и непреклонной воле. Но я поняла: нужно продолжать играть в благородную. Юношеский максимализм, гормоны… На любовь с первого взгляда я не рассчитывала, разве что на химию тел. Вот только мне бы вовремя вспомнить, что по химии в школе у меня вечно был трындец.
Вздохнула особенно глубоко. Так, что грудь коснулась нависшего надо мной юноши. Он вздрогнул, его дыхание участилось, а зрачок расширился. Запоздало почувствовала, что вырез платья основательно разорван и голую кожу щекочет прохладный воздух.
Страж выдохнул мне в лицо, и щеки отнюдь не в фигуральном смысле опалило жаром. Этот дракон пубертатного периода чуть не сжег мне брови огнем из своей глотки. Но я все так же мило и невинно улыбалась. Даже когда вчерашний обладатель подростковых прыщей словно бы невзначай навалился на меня и в живот уперлось его отнюдь не благородное намерение.
Все же ангельское терпение требует дьявольской выдержки. И я, все так же вздыхая и смущаясь, не прекращая смотреть стражнику в глаза, резко согнула колено.
От неожиданности юноша охнул и на миг растерялся. Этого хватило, чтобы ударить лбом ему в челюсть и одновременно согнуть второе колено. Обхватила парня ногами за талию и резко крутанулась. Плечо опалила боль, ожидаемая, обидная, но придавшая злости и сил. Я села на юношу верхом.
Выручило то, что руки мне сковали не за спиной, а спереди.
Не замечая одобрительного свиста черноглазого и смешков Умара, схватила ближайший булыжник. Небольшой, но увесистый голяк тюкнул стражника точно по темечку. Пугаться, что убила молодого дракона, было некогда. Руки сами лихорадочно обшаривали охранника, находящегося в отключке.
— Бесполезно, — прокомментировал драконоборец.
Выглядел Умар неважно — породистое лицо украшало созвездие кровоподтеков. Да и вся его одежда была в алых пятнах — свидетельство того, что так просто он в плен не сдался.
— Это еще почему?
— Ключи у старшего. Того, что ушел.
Я прошипела сквозь зубы. Да чтоб тебя! Мне рано умирать. Я, между прочим, еще Мендельсона не слушала, чтобы по мою душу уже Шопен играл.
