– Коля уберет руку, а ты помолчишь, – говорит он так небрежно, словно приглашает меня на чай. – Если ты этого не сделаешь, мне придется заткнуть тебе рот другими методами.
Мое лицо должно быть таким же бледным, как белые неоновые огни над головой. Все, о чем я думаю, – это о металле, который теперь соединен с моим лбом, и о том, что меня скоро постигнет та же участь, что и итальянца.
– Кивни, если поняла, – невозмутимо продолжает он.
Разве у меня есть выбор, кроме как согласиться? Я, конечно, не хочу выяснять, каковы его «другие методы».
Я киваю, но он смотрит на меня слишком долго, забирая весь воздух из моих легких. Я думаю, он не заметил, как я кивнула или что-то в этом роде, но затем он наклоняет голову к мужчине, стоящему позади меня. Коля, он сказал, его так зовут.
Мужчина отпускает меня и оставляет перед своим боссом. Я массирую место, где он схватил меня, чувствуя, что синяк уже формируется. Я изо всех сил стараюсь не смотреть по сторонам, потому что, если увижу трупы, меня вырвет.
Босс изучает меня долгую секунду, его взгляд скользит от моего лица к руке. Я опускаю руку, заставляя ее оставаться неподвижной.
– Начнешь драться или кричать, и тебе не понравятся последствия. – Он еще глубже вонзает пистолет мне в лоб.
– О-окей. – Я говорю, как испуганный котенок.
Так и есть.
Эти мужчины просто убивали людей. Почему моя судьба должна быть иной?
Он проводит пистолетом по моей щеке. Я сглатываю, и не только из-за смертельного оружия. То, как он смотрит, как металл скользит вниз, похоже, не что иное, как предвкушение.
Наблюдение обжигающее – даже агрессивное, – как будто он оценивает меня и размышляет, стоит ли тратить на меня пулю.
Если я хочу выбраться отсюда живой, мне нужно быть умной. Мне нужно как можно лучше выторговать выход из этой ситуации.
– Я сделаю вид, что ничего не видела. – Мой голос дрожит, хотя я стараюсь говорить как можно увереннее и нейтральнее.
– Сделаешь? – Его тон не насмешливый, но он говорит о том, что он не верит ни единому моему слову. – Ты уверена, что не позвонишь в 911, как только завернешь за угол?
Мои губы приоткрываются. Я должна была догадаться, что он это поймет. То есть да, конечно, я позвоню в полицию. Кто в здравом уме станет свидетелем убийства – причем тройного – и будет молчать об этом?
При воспоминании о мертвецах мой желудок сжимается от напряжения, и я проглатываю вкус тошноты.
– Да, – шепчу я.
– Почему я тебе не верю? – Медленный темп его голоса говорит о том, что он не только думает, что я лгу, но и считает нелепой мысль о том, что я могла бы одурачить его.
Знаете что? К черту правосудие прямо сейчас. Мне просто нужно спастись. Правосудие не сможет сделать это за меня.
