Будешь изучать её здесь и под моим присмотром.
Приехали. Я теперь подопытный кролик. Они говорят обо мне, как о вещи, и моё присутствие им по барабану.
— Так, господа, — не выдерживаю я. — Может быть, вы всё-таки моим мнением поинтересуетесь? А для начала объясните мне, что происходит.
Его Сиятельство закатывает глаза:
— Для тебя, человечка, теперь существует только одно правило: повиноваться мне.
— Охренеть, — вырывается у меня, и, похоже, вся осторожность меня покидает. — Кому и в чём я должна повиноваться? Человеку, который даже разговаривать вежливо не умеет? Вам было бы приятно, если бы я вас назвала «человечек»?
На мгновение воцаряется тишина. А потом со стороны Вальгарда раздаётся искренний громовой хохот. А вот Айварс всё ещё молчит. Только глаза его, обращённые ко мне, наливаются тьмой. А затем зрачок меняет форму. Он становится вертикальным, как у… дракона.
— Ёшкин кот, — шёпотом говорю я, оседая на пол, потому что ноги мои как-то сразу стали ватными.
— Айварс, — предостерегающе говорит Вальгард. — Она иномирянка.
Глава 6. Подальше от рептилий
Сказать, что я потрясена — это ничего не сказать. Мысль о другом мире уже минут пять как крутится в голове, но только сейчас она окатывает меня ледяным душем. Дошло, как до жирафа. Даже грозный вид блондина не так пугает, как возможность застрять неизвестно где.
— Мне надо домой, отпустите меня, пожалуйста, — мой голос прерывается от волнения, и обращаюсь я не к Его раздраконенной Светлости, а к брюнету.
Этот Вальгард мне кажется более адекватным. Он по крайней мере понимает, что я тут ни при чём. Вон даже заступился, когда Его Сиятельство изволил гневаться.
Но брюнет отрицательно мотает головой:
— Ты плохо представляешь себе, что значит для Южного предела, да и для всего Айсгарда, если брачный браслет князя окажется в другом мире.
— Но у меня нет браслета, только татушка осталась, — без особой надежды демонстрирую своё запястье.
— Это он и есть, — сквозь зубы цедит Айварс.
И в подтверждение его слов голова ящерицы становится объёмной. Рептилия поворачивает её ко мне и… Она что мне подмигнула своим сапфировым глазом?
Я вскакиваю, сдерживая крик, и ногтями пытаюсь вцепиться в тварь, чтобы сбросить её с руки. Но поздно, я только царапаю собственную кожу, с которой издевательски смотрит на меня плоский рисунок.
— Уберите эту гадость.
В ответ раздаётся сдавленный смешок брюнета.
— Гадость говоришь? — голос Айварса звучит грозно, а его губы подрагивают.
Опять что ли злится? Псих какой-то. Но Его Сиятельство неожиданно разражается громовым хохотом, и брюнет больше себя не сдерживает: ржут в унисон. Развлечение себе нашли. Я стискиваю зубы, с трудом удерживаясь, чтобы не высказать этим типам всё, что о них думаю.
