– Я только утром переехал, – пояснил мне обладатель этих «шикарных» хором. – Спать придется вместе, у меня одно одеяло и подушка одна.
Я молчал, выполняя просьбу моего несчастного переносчика грузов.
– Ты разденешься, или тебе помочь?
Но я стоически молчал.
– Ты что ли совсем в хлам? – Малецкий, вздохнув, стал стягивать с меня обувь.
Я молчал из вредности. Но когда он стал расстегивать мои джинсы, я трижды проклял себя за эту врожденную вредность. Тело моментально откликнулось волной дикого возбуждения на эти торопливые, почти грубые прикосновения. И я, боясь разоблачения, сам змеей вывернулся из тесных штанов и свернулся в позу зародыша, пряча такую красноречивую реакцию.
Он ушел в душ, а я проклял себя еще раз. Сжав рукой стоящий колом член, постучался головой о спинку дивана. Как я буду спать рядом с ним? Мне же реально разорвет яйца. Перевернувшись на живот, я подгреб под себя подушку и натянул одеяло, приготовился к долгой и мучительной смерти. Когда уснет, пойду в ванну подрочу, иначе не доживу до утра. Я почувствовал, как диван прогнулся под тяжестью другого тела, и я сполз ближе к середине.
Но едва я коснулся его прохладной после душа кожи, как шустро переместился на другой край и, едва не падая, пристроился с краю. И тут же откатился назад ближе к середине от рывка одеяла.
– Охренел? А я чем укрываться буду?
Я молча скинул одеяло и опять эмигрировал на облюбованный край дивана, молясь про себя о временной импотенции. Не помогло. Через секунду из-под меня подобным образом вырвали подушку и, заржав, сообщили:
– Че жмешься как девочка? Не бойся, я тебя не съем."
"Зато я тебя съем – мысленно вернул я ему. Но с места не сдвинулся.
Через полчаса я понял, что я ни фига не стоик. Я реально замерз. Но плюсы в этом определенно были. Возбуждение как-то поулеглось. И я, дрожа всем телом, так что диван начинал синхронно мне сопереживать, влез под теплый бок Малецкого, стянув на себя кусок одеяла. Он, вздрогнув, чуть потеснился, поворачиваясь ко мне. Зря. Мое чуть согревшееся тело моментально отреагировало на это бурным восторгом, я шустро повернулся к нему спиной, чтобы скрыть доказательство этого восторга, и замер. Это просто ад какой-то. Меня потряхивало от нереального возбуждения.
Хотелось залезть по стенке на лампу и выть от отчаяния. Меня возбуждало даже его дыхание, которое щекотало мой затылок и отправляло волны мурашек вдоль позвоночника. Мучительно хотелось прижаться ягодицами к его паху, и будь что будет. Я, напряженно скорчившись, боялся даже шевельнуться, дыша через раз. Но когда его рука опустилась на мое бедро, я, кажется, дрогнул так, что пространство пошло волнами, разнося по комнате сгустки моего концентрированного желания. Тихо, Тим! Спокойно! Это всего лишь рука.
4
0
