История Джона, омеги, чья любовь нашлась не сразу (СИ)

И еще смирение. Оно пришло не сразу. Но когда ты год за годом говоришь одно и то же, меняя только возраст, то приходит некое тупое безразличие, ты учишься признавать факт, констатировать факт и смиряться с фактом. Вот и Джон Блэк с годами смирился со своей неказистой судьбой. Он иногда даже иронизировал в разговорах с отцами на эту щекотливую тему. К счастью, опять же с годами, подобные разговоры случались все реже и реже. Пик душеспасительных бесед пришелся на его двадцать семь — тридцать. Тогда отцы чуть ли не каждый свой звонок начинали с вопроса, не появился ли у него кто-нибудь.

Отец-омега даже, втайне от супруга, начал поговаривать — ты, главное, роди, неважно, как там сложится, мы поможем поставить на ноги. Но даже тогда, будучи фактически загнанным в угол, Джон не нашел в себе сил признаться родителям, что ему банально не от кого рожать. Признался он позже, когда ему уже было тридцать пять, в волосах появилось немного седины, а носогубные складки жестче обозначились на его приятном лице. Он тогда так и сказал:

— В истории всегда существовали “cиние чулки”, сожалею, но ваш сын один из них.

Ну, кто-то же должен быть им, хотя бы для поддержания статистики. А она говорит, что не менее трех процентов альф и пяти омег умирают девственниками."

"Родители почему-то не оценили его откровенности. Сначала отец-омега попробовал отправить его к психологу, потом в специальную группу “Притягивающие счастье”, больше похожую на секту, а под конец уже к банальному шарлатану, обещавшему за чисто символическое вознаграждение, на секундочку, в размере полугодовой зарплаты Джона, снять с него венец безбрачия. Отец-альфа сделал несколько попыток познакомить сына со свободными альфами из своего окружения, но когда они провалились, просто махнул на все рукой.

Этот момент удачно совпал с тем, что двое младших братьев-близнецов Джона, которым только-только исполнилось по двадцать четыре, оба оказались беременными, а альфы совсем не спешили позвать их под венец. Так что родители, наконец, смогли посвятить себя проблемам “нормальных” сыновей, а общение всех членов семьи с Джоном сократилось до совместных ужинов пару раз в год и ежемесячных звонков, содержащих стандартный набор банальных вопросов и пустых ответов. Джон со всей очевидностью понимал, что родители стыдятся сына-неудачника, но не осуждал их за это, он и сам себя стыдился.

В детстве ничто не предвещало беды. Он был самым обыкновенным омегой: обычный рост, вес, внешность. Все в нем было заурядным, ничем не выделяющимся. Даже имя. Более прозаичного имени, чем Джон Блэк было сложно придумать. Разве что только Джон Смит. Когда он начал искать причины своей неудачной жизни, имя было первым, что пришло ему в голову.