Я клянусь, что не знаю! Как бы я прошла полиграф, если бы знала о чем-то таком?! Я ничего не знала! Деньги откуда-то брала Надя!

Возвращаю на место трость, поднимаю Зоин контракт со стола, читаю.

Зоя ничего не нарушила. Надя - да. Нарушила все. Но Надя этот договор и не подписывала.

Хитро.

- Так что? - с вызовом дёргает бровью Софья Алексеевна.

- Не отпускаем, пусть сидит. Надо ещё подумать.

- Мелания Алексе-е-евна... - рыдает вслед Зоя.

Моё сердце не отзывается.

- И на полиграф ее... еще раз! - бросаю охраннику. - Хочу знать есть ли искренняя симпатия к Алексу.

- Это пустое! - устало вздыхает Софья Алексеевна.

- Нет. Это важное. Это ""Третий путь""!

Уходим с Софьей Алексеевной.

- Я могу решить эту проблему легко. Но будет не этично, моя дорогая, не этично... Зато тихо. Без скандала. И быстро. М?

- Знаете, Софья Алексеевна. У нас девочки... В детском доме... Бывало такое, что кто-то оказывался изнасилованной. Но они все молчали. Им не хотелось позориться, попадать под эти все страшные процедуры ментов... врачей... С освидетельствованием. Выносить все эти допросы, доказательства, суд потом, а потом подвергаться травле от друзей этих уродов. И те уроды, которые насиловали их, делали это снова и снова... Это даже было нормально, можно сказать. Не сопротивление злу делает его нормой. Все шито-крыто. Воспитатели делали вид, что ничего не происходит.

- И с тобой это было?

- Нет. Я же убогая и болезненная. Страшненькая бесцветная моль в старушечьих аквариумах. Кто позарится? Меня просто буллили…

- Вот уж воистину - не знаешь, где добро, где зло.

- Но я не про это. Я про то, что лучше раз опозориться, и пройти все это дерьмо, но чтобы это закончилось, - гневно цежу я. - А вот ""тихо и не этично"" - значит, будут пробовать и другие. Если бы со мной тогда это случилось, я бы не промолчала! ""А la guerre comme а la guerre!"", надо вытерпеть!

- Вот поэтому ты и преемница. И поэтому - тоже. Суды с нами им не выиграть. Этим я хотела тебе показать изнанку.

- Я увидела.

- Марта! Принеси мне... - убито. - Двойную дозу. Что-то не помогает.

- Софья Алексеевна, простите меня, я вызвала врача, - идёт тенью за нами Марта.

- Я что велела вызвать врача?! - рычит на нее императрица. - Отошли его. Подавай обед. Пусть все спустятся.

Марта отступает.

Я оборачиваюсь на нее, и извиняясь за гнев Софьи Алексеевны, прижимаю руку к груди, делая брови домиком.

Ей просто плохо. Вот она и рычит.

- Софья Алексеевна, примите врача.

- Я тебя, Мелания, обязательно спрошу кого мне принять, когда сочту это необходимым.

- А я все думаю, в кого Максим такой хам и грубиян, - вздыхаю я.

Она переводит на меня возмущенный взгляд.

- Я на вас не сержусь.

- Я - сержусь на тебя! Я!! И единственное, что тебя спасает сейчас от моего гнева - это... Ой, - вздыхает тяжело, заходя в столовую. - Что я говорила?

- ""Ищи того, кому выгодно"".

- Да.