— С тебя станется назло мне и невинность свою отдать этому сопляку!
— Где он? — тут же зацепилась я за упоминание Илари. — Я не видела его всю дорогу до Леверра. Ты что, велел его убить?
Каким бы страшным ни было это предположение, а я всё ж не питала иллюзий по поводу отца. Я видела и слышала многое, что порой происходило в нашем имении, до меня долетали слухи и сплетни со двора короля Валерио. И каким бы герцог де ла Исла ни был дома, а его решения при правителе порой требовали жестокости.
Но не хотелось бы, чтобы в нынешнем случае.
— Не говори глупостей! — Отец возвёл очи горе. — Он поступил опрометчиво, но за это не заслуживает смерти. А вот ты своим поведением только доказала, как сильно похожа на мать!
Как будто это должно меня обидеть. Порой мне и правда казалось, что я нравом — не только внешностью — пошла в мать. Но иногда я находила в себе отцовских черт гораздо больше.
— Ты не считаешь, что воспитывать меня уже поздно? — Я пожала плечами, чем разозлила отца, кажется, ещё больше.
Он смерил меня неспешным взглядом, словно подбирал достаточно убийственный ответ, и вдруг вздохнул, чуть опустив плечи.
— Я волновался за тебя, Тави, — проговорил он уже спокойнее. — Как узнал, что вы уехали из замка только втроём… Ты хоть знаешь, кто сейчас может попасться в джинарийских лесах?
Например, охотник за фоморами — тут же припомнила я, хоть с нашей встречи прошло уже больше трёх дней. И, к своему стыду, я в дороге не раз задумывалась над нашим поцелуем. Перебирала ощущения от соприкосновения кожи и, кажется, даже наших энергий. Наверное, такое запоминается на всю жизнь.
— Прости, — вдруг выдала я и сама испугалась.
Быстро же сдала позиции, а собиралась ведь отстаивать свою правоту до последнего.
— Прости… — покачал головой отец, присаживаясь на высокий резной диванчик, весь усеянный маленькими и побольше, вытканными гобеленом подушками. — Ты хоть понимаешь, как важно, чтобы ты поехала со мной в Глиннхайн? Чтобы предстала перед королём Каллумом и его сыном. Как бы они оба ни были мне отвратительны. Как бы ни была отвратительна вся эта ситуация. Но поступить по-другому не получается.
— Я понимаю. Но мне хочется, чтобы ты понял меня тоже. — Я опустилась рядом с ним. — Я ведь не из-за прихоти сбежала. Если бы мне можно было видеться с матерью…"
"Я вздохнула, чувствуя особый запах отца — дорогого льна и шёлка и сандалового дерева, который всегда ощущался в такие жаркие дни чуть сильнее. Я помнила его с детства. А вот едва не всё связанное с матерью уже почти забыла.
Отец вновь повернулся ко мне, и на его лицо легла решётчатая тень от окна, делая чуть старше. Но и правда, за последний год он стал выглядеть более уставшим.
