Они просто исчезли и превратились в кучку пепла.

Рука Мокану легла ему на плечо и крепко сжала:

— Я тоже видел смерть своей матери…держись, Мстислав…Тебе туда нельзя. Спасай Анну. Мы уходим.

Мокану хотел взять девочку на руки, но Изгой не дал. Он обнял свою драгоценную ношу и не чувствовал усталости. Одной рукой поднес флягу ко рту и тремя глотками осушил снадобье, которое дала Фэй. Не почувствовал вкуса. Сердце снова покрылось льдом. В ушах звучали предсмертные крики родных, а в глазах полыхали языки пламени.

Спустя несколько часов пути они вернулись к порталу, присели на то же поваленное дерево и молча разделили ужин.

Даже вкус крови князя показался Изгою пресным, он машинально сделал несколько глотков и позволил Николасу испить из своей вены. Анну он так и не выпустил из объятий. Прижимал к груди, и биение ее маленького человеческого сердечка успокаивало его, возвращало к жизни.

— Что будем делать? Портал откроется через несколько часов?

Шепотом спросил Ник и отпил виски из фляги, протянул Изгою.

— Я не оставлю ее здесь, — Мстислав оттолкнул руку Мокану.

Он напряженно думал. То, что они делают сейчас страшный запрет. Они нарушают ход времени и приносят в будущее ту, которая должна была умереть несколько столетий назад. Они изменят ход времени. Последствия могут быть непредсказуемыми.

— Мы заберем ее с собой, — ответил за него Николас.

Они приняли это решение оба, еще не осознавая одного — только что они обманули саму смерть…Простит ли она им этот обман? Что таит в себе нарушение законов природы? Никто из них не знал ответа.

Глава 28

Я первая почувствовала его возвращение.

Не знаю как. Не знаю, что именно подсказало мне, но вдруг стало трудно дышать, а сердце зашлось в приступе радостной боли. Ранним утром, когда еще солнце едва показалось из за горизонта.

Я бежала по ступенькам вниз, к двери. Только в этот раз, уже точно зная — князь Мокану вернулся не один. Двери распахнулись, и я чуть не закричала, когда увидела могучую фигуру Мстислава, заслонившую дверной проем. Он держал на руках ребенка, а рядом с ним стоял Николас. Оба выглядели странно. Эти страшные воины, внушавшие всем ужас, казались испуганными, и я не понимала в чем дело.

Мне хотелось броситься к Изгою, сжать его в объятиях, но я не смела пошевелиться. Мимо меня проскользнула Фэй и Марианна. Я слышала их голоса, но видела только ЕГО лицо: изможденное, бледное, покрытое грязью, кровью и новыми шрамами. Только для меня оно по–прежнему было самым красивым. Изгой посмотрел на меня вскользь, словно не заметил, сейчас он тихо разговаривал с Фэй, которая срывалась на крик, но потом снова шептала.