Себастьян наклонился, жадно впиваясь в губы служанки, а её руки скользнули по его плечам, стягивая камзол. Ощущение отвращения усилилось, сдавливая грудь невидимыми тисками.
Поцелуй Себастьяна стал грубее. Фида слабо охнула, покорно принимая его напор. Их руки блуждали, хватая друг друга за одежду, за волосы. Ткань платья тихо зашуршала, и я заметила, как оно немного соскользнуло с белоснежного плеча.
Я вжималась в стеллаж, молясь, чтобы тени кабинета полностью меня поглотили.
Сцена, разворачивающаяся перед глазами, была не просто отвратительной, она была унизительной.
Я крепче сжала кулаки, ощущая, как ногти вонзаются в ладони. Перед глазами встала та жуткая брачная ночь, которая оставила в моем сердце раны воспоминаний.
Слёзы собрались в уголках глаз, но не слезы отчаяния. Это был гнев. Жгучий, острый, расползающийся по телу ядом. Грудь сдавило так сильно, что казалось, я сейчас задохнусь. И в этот момент произошло нечно удивительное.
Я не повелевала своему дару ничего, честно. Я даже не помнила о нем. Но он вдруг начал действовать без моей на то воли."
"Книги. Они сдвинулись. Именно те, которые стояли на верхней полке ближайшего к любовникам стеллажа. Я услышала лёгкий шорох, а потом — звук падения. Одна, вторая, третья — книги с грохотом слетели вниз, будто сброшенные невидимой рукой. Одна из них ударила Фиду прямо по затылку, а другая угодила мужу в плечо.
— Ай! — вскрикнула Фида, хватаясь за голову. — Что это⁈
Она отскочила от Себастьяна, прижимая руку к месту удара, а затем, увидев кровь на пальцах, разразилась громким воплем.
— Прекрати орать, — бросил он резко, стряхивая с плеча боль. — Это просто книги.
— Книги⁈ Они упали мне на голову, господин! — громко всхлипнула Фида, хватая его за рукав.
— Перестань истерику разводить. Разбудишь всё поместье, дура… — Себастьян стряхнул с себя ее пальцы, как нечто отвратительное.
