Глаза, ещё минуту назад полные сочувствия, стали холодными и строгими.
— Леди Делия, прошу вас больше не оскорблять меня подобными предложениями! — твёрдо произнёс он.
Я испугалась.
Смущение обрушилось лавиной. Я даже икнула, замерев на месте от осознания того, что сотворила.
— Простите… — пробормотала так тихо, что сама едва себя услышала. Только сейчас до меня дошло, какую дикую глупость сморозила. Это… произошло от избытка чувств. От потрясения. От непонимания, как жить дальше. Но оправдываться было бессмысленно. Будет только хуже.
— Я… простите… — повторила я, опуская глаза и сжимая в пальцах бесполезный платочек.
Стыд сжигал изнутри, и я мечтала исчезнуть — провалиться сквозь пол, раствориться в воздухе и стать настоящей невидимкой…
Глава 58
Безумие Себастьяна
Я не выходила из своей комнаты три дня. Просто не могла. Казалось, если открыть дверь — рухнет то хрупкое равновесие, которое я с трудом удерживала в своей душе. Почти не ела, разве что пару ложек супа по утрам, принесённого служанкой, которую я так и не удосужилась толком разглядеть. Внутри было глухо и пусто, как в заброшенной часовне.
Осознать, что я сирота, ставшая таковой по вине собственного мужа, оказалось сложнее, чем я предполагала. Ненависть к этому мерзкому чудовищу отравляла меня, не давая дышать. Я ненавидела тот день, когда Себастьян родился и издал свой первый крик.
Теперь я знала, что мои настоящие родители были убиты. Хладнокровно. Жестоко. И, как горькая вишня на торте, это сделал тот самый человек, который отнял мою невинность и превратил жизнь в поле боя.
Себастьян.
Теперь я не просто хотела мести, а не могла больше без нее жить. До скрежета зубов жаждала, чтобы он заплатил. По закону. По небесной справедливости…
Мои приёмные родители… Теперь, зная правду, я не могла смотреть на них иначе, как только с отвращением. Как они могли так легко нарушить клятву, данную умирающему???
Я плакала. Долго. Много. Потом перестала. Глаза высохли, как пересохшее русло. Только боль осталась. Тихая, глухая, упрямая.
Я избегала Его Высочества. Стыд жёг меня изнутри. Моё нелепое признание, вырвавшееся на пике боли и отчаяния, казалось сейчас детской глупостью. Как он отреагировал тогда — сдержанно, холодно, почти испуганно — не давало мне покоя. Я мысленно рвалась исправить свою оплошность и извиниться еще сто раз, но решиться на встречу не могла.
Но он тоже не искал встреч. Уходил из дома рано, возвращался поздно. Закрывался в кабинете, и только редкий звук шагов за дверью напоминал о том, что он всё ещё здесь.
Я знала: он готовится. Собирает доказательства. Планирует, как лишить Себастьяна власти и имени. И я хотела помочь. Страстно мечтала поучаствовать в этом деле мести…
На третий день я всё же выбралась из резиденции.
