Неопределенно дергает уголком губ, роняет слова как подарок.
— Давай ты переоденешься, помоешься и мы поговорим.
— О чем?
— О нас, Дина. О нас.
— К черту!"
"В сердцах рассекаю воздух рукой и направляюсь в спальню. Минут сорок моюсь и привожу себя в относительный порядок. Надев мягкий спортивный костюм, промокаю волосы сидя уже на кровати. Нужно заканчивать вынужденный брак и жить как хочется. Плевать, что могу остаться ни с чем, я готова голодать лишь бы больше не испытывать боль от беспомощности.
Отвыкну. Забуду. Переживу.
Тянусь к сумке и верчу в пальцах визитку Воронова. Сволота большеротая. Чуть слюной не залил пока рану штопал. Звони в любое время. Да пошли вы все куда подальше. Рву картон на мелкие куски, рассыпаю на прикроватном столике.
Кто угодно смотрит на меня, только не Давид. Ну почему меня угораздило влюбится в него!
Глава 8
— Надеюсь у тебя хватит ума удержать мужа хотя бы на этом приеме, — шипит мать, тщательно скрывая злость. Маскирует фальшивой улыбкой исходящий гнев. Стряхиваю ее ладонь, которая больно вцепилась в локоть. — Не дури, Дина. Роди ребенка засранцу, и мы привяжем их навечно.
Достала с безумной идеей. Она не понимает, что я не хочу беременеть от человека, которому не нужна. Я вообще хочу убраться из их жизней куда подальше. Но конечно же не скажу, не зачем всем знать, что я неблагодарная дрянь. Грязные делишки больше не касаются.
— Мне пора.
Вырываюсь из рук матери, снимаю бокал с искрящемся напитком с подноса проходящего официанта. Мать радостно повизгивает рядом, раздавая улыбки и светские чмоки направо и налево. А у меня голова раскалывается. Коленка еще болит так, что хочется сесть и выпрямить ногу, но нельзя.
— Сверкаешь, Дин, — передо мной вырастает Марк и касается своим бокалом моего. — Как всегда звезда вечера. Выпьем?
— Уже, — салютую шампанским и подношу к губам. Лишь смачиваю и только. — Как дела? Как Лондон?
Марк сверкает белоснежной улыбкой. Рисовщик. Идеальный до скрежета зубов. Каждый раз подкатывает, пытаясь обаять, но не очень-то у него выходит. Минус Марка в том, что он считает все должны быть от него без ума.
— Отлично.
Надеваю на лицо фирменную улыбку. Теперь его не заткнуть. Будет вещать о себе любимом, как Ленин о революции. С такой же маниакальной целеустремленностью и одержимостью.
Давид снова исчез. Нарушает новый договор? Очевидно да. Ничего его не остановит. Зачем же тогда предлагал?
Едва выношу пламенную речь Марка и сославшись на головную боль, сбегаю в дамскую комнату. Мило извинившись, прервав его на полуслове, сматываюсь словно спринтер. И мне все равно, что челюсть Марка валяется на полу, ни разу не сомневаясь перешагиваю и исчезаю. Достал мажор долбаный.
Завадскую заприметила сразу.
