Уже убрать бы руку, но не делаю это из вредности. Он же не спешит убрать свою. Испытующий взгляд Давида настолько открыт и пронзителен, я все же невероятно смущаюсь. Барский смотрит не моргая, ресницы не шелохнутся даже. Я в противовес хлопаю своими, как заведенная на быстрые обороты кукла.

— Поиграли и хватит, Давид, — сипло каркаю не своим голосом, пытаясь слезть с его руки. — Ни к чему хорошему это не приведет. Давай соблюдать правила.

— Мои правила, — на низких голосовые связки активирует. — Хочу нарушаю, хочу нет. И что же ему понравилось?

— Что?

— Когда ты так сделала?

— О, конечно. Просил еще. А потом еще. Он, знаешь ли, любит, когда…

— Заткнись!

Давид отходит на пару шагов назад. Я быстро запахиваю рубашку на груди и оттягиваю подол, чтобы максимально прикрыть ноги. Давиду плевать на манипуляции. Понимаю, чего уж теперь. Он безучастно наблюдает, как я кутаюсь.

Разительная перемена немного шокирует. Секунду назад мы почти были готовы переступить грань. Пусть неявно, но давайте честно. С бухты барахты трогать друг друга между ног не станешь."

"Или что уже здесь за на хрен творится?! Ох, черт! Ударный запал рассеивается и приходит явное осознание, что произошло между нами. Тонкая грань почти трещала и это неправильно. Запрет, табу, нельзя.

Волнение одолевает меня. Невольно начинаю дрожать. Становится крайне некомфортно.

— Что ж, — бросает Барский. — Я бы просил тебя впредь быть осторожнее. Не спи с ним до конца нашего договора.

— А ты не спишь, Давид? С ней?

— Я знаю, как себя вести, чтобы не светиться. А ты нет.

— Ты не ответил, Барский.

— Привет Славичу передай от меня.

— Передам. Тем более я скоро его увижу. А теперь оставь меня!

Глава 16

— Дин, ничего не будет из рамок вон выходящего. Всего лишь выпьем по бокалу за открытие новой клиники. Знаешь, я над ней бился очень долго. Набрал отличных специалистов. Купил современное оборудование. Я прошу разделить тебя со мной радость.

В голосе Ворона нет никакой подлой подоплеки. Он очень искренне меня просит.

Задумчиво верчу в руках резинку для волос. Внутри борется сомнение и жгучее желание насолить Давиду. Вчерашний вечер более чем объяснил позицию мудака, который сам творит что хочет, а другим обозначает красные линии. Просто потому, что Величество так желает. Не много ли на себя берет?

Все равно дрожь разбивает, когда вспоминаю о его прикосновениях. Сволочь Барский, но он очень красивая и чувственная сволочь. Я же не слепая и не дура. Даже абстрагировано рассуждая о Давиде, не как о муже, а просто о мужчине, честным будет сказать, что его животное обаяние и притягательность на уровне ДНК. Он как ядовитый плющ проникает в тебя и, дурманя, берет что хочет. К стыду, скажу, что если бы он не остановился, то не знаю…

Дура ты, Дина.