Кажется ее веселит мой порыв, но отступать я не намерена. Сумбур чувств раздирает меня надвое. Руки в замок, глаза прикрываю и переживаю очередной шквал в душе.
Когда поняла, что влюбилась в ненавистного тирана, отложила побег на потом. Я грезила, что наша жизнь наладится, обретет смысл. Мне стыдно признавать, что я мечтаю о собственном муже. Да, я его безумно люблю. Терплю унижения, измены. Только это мой стыд, а не чей-то. Осуждать меня не нужно. Хотя кому это делать, Боже мой. Ведь никто не знает о моем помешательстве.
— Что ты говоришь?!
— Разве не так? — в запале задыхаюсь.
— Заткнись!
Лицо матери идет бурыми пятнами. Я попала в цель. Но я не все сказала. Как только собираюсь разразиться бурной речью и высказать ей все, замечаю фальшивую улыбку матери. Она машет надушенной лапкой, приторно расточая ваниль в воздухе.
— Давид, дорогой, — щебечет она светски манерно. — Рада видеть снова.
— Уже покидаете нас, Аделина.
Твердый голос Давида звучит утверждающе. Он фактически приказывает ей, чтобы она встала и ушла. Мать без промедления поднимается, приторно улыбается и щебечет очередную ахинею о прекрасном вечере.
— Я думала, что вы все же вернетесь, — сама надевает шубку. Давид стоит, не пытаясь проявить воспитание, но мать и не рассчитывает на это. — Я понимаю, — загадочно источает мед, — решили сбежать в семейное гнездышко. Ах, молодость.
— Мам, я провожу, — не в силах слушать сахарное лицемерие, поднимаюсь со стула.
Выдворив ее, иду в свою комнату. Пересекаться с Давидом после жуткого унижения желания нет. Мне не удается задуманное, муж перехватывает меня в гостиной. Взъерошенный, злой. Он окатывает ледяным взглядом.
— Послушай, Дина. Я бы хотел, чтобы твоя мамаша больше здесь не появлялась.
— Чем она тебе не угодила? — вскидываюсь, но в душе с ним соглашаюсь.
— Всем. Прими к сведению и реши вопрос с посещениями моего дома.
— Давид!
— Помолчи, — повышает голос. — И еще. Завтра ночью меня не будет. Решил предупредить.
Оседаю на стул. Уже давно должно быть все равно, но не выходит быть холодной, не получается. Врезаюсь взглядом в блудного мужа. Он спокойно пьет сок, бегло копается в телефоне. Взять бы его отгрызанное яблоко и разбить об голову. Ни капли раскаяния на лице, ни смущения, ничего не отражается. Красивая безупречная маска.
Все… Все. Терпения больше не осталось.
— Меня тоже не будет.
