- Ты хоть стирал их? – добавила я.
- Обижаешь! В новый год во всём новом! Слыхала? – насупился Женька, и отобрал табурет. Из нас троих достать до макушки без табурета не смог бы никто, - Красный цвет, между прочим, к деньгам, - добавил он многозначительно, прежде чем выйти.
Магнитофон перематывал ленту. Стол наполнялся закусками. Лёлька, хозяйка от Бога, настругала салатов. Оливье и мимозу, селёдку под шубой и морковь с чесноком. Ника варила картошку, в духовке томились куриные бёдрышки.
Парни хватали нарезку, вынуждая меня подрезать. Они напомнили мне желторотых и вечно голодных юнцов, стайки которых атаковали меня в супермаркете. И дегустировать после такого налёта было нечего! Приходилось идти за «добавкой».
По телику шёл «Голубой огонёк», во дворе поджигали петарды. Картошка вскипела, и Лёлька достала «картофельный пресс».
- Давилка! – исправила Ника.
- Толкушка, - добавила я.
- У нас будет картошка в депрессии, - Вероника взяла сигарету.
- Форточку шире открой! – тут же вскрикнула Лёлька.
- Почему в депрессии? – не поняла я.
Ника вздохнула, будто речь шла о ней:
- Ну, потому, что подавленная.
Я улыбнулась:
- Придумала, что загадаешь?
- У неё одно желание – дрыснуть в Америку! - фыркнула Лёлька.
Желанием самой Лёльки было родить. А моим… стать актрисой. Такой, чтобы Витя гордился! Чтобы он приходил на спектакли с букетом в руках. Чтобы плакал, ну, или хотя бы смотрел неотрывно на сцену, где я исполняю одну из главных ролей.
- Да, представь себе, - бросила Ника.
Мы все, втроём, были в платьях. Моё – изумрудного цвета, с разрезом вдоль правой ноги и обнажённой спиной. Ника, подобно змее, обтянулась в изящное мини. Верх абсолютно закрыт, но сквозь ткань проступают изгибы. А Лёлька, в привычной манере, оделась в крахмальные рюши. Так что фартук ей шёл! Не в пример нам двоим.
Я присоседилась к Нике, взяла сигарету из пачки.
- А что мне, всю жизнь, прозябать рядом с вами? – съязвила подруга.
- Ой, больно нужна ты нам! Ну и вали в свою Америку. Уже который год просишь у деда Мороза, а он всё исполнить не может, - насупилась Лёлька.
Ника задумалась:
- Может просить надо как-то иначе?
- Наверное, он исполняет желания только послушных девочек. Ты хорошо вела себя в этом году? – уточнила я с серьёзным видом.
Ника вздохнула:
- Не очень.
Старый год проводили, а новый был встречен весёлыми криками. Ребята открыли шампанское, половина которого гейзером вылилась прочь из бутылки, затопила салат оливье. Лёлька громко ругалась на Женьку, а тот убеждал, что доест её «мокрый салат» несмотря ни на что.
Я ощущала такое безмерное счастье! На душе было тихо, спокойно. Хоть вокруг все ругались, и музыка пела и телик кричал. А мне было так хорошо, что не высказать вслух. Потому я молчала и тихо ловила твой взгляд.
