Глава 41
— Через два часа я за тобой заеду, — строго предупредил Платон, паркуя машину напротив ресторана. — Если закончишь раньше — сразу звони мне, поняла?
Глянул недовольно:
— Но лучше бы я с тобой пошел.
— Платон, как ты себе представляешь наши разборки с Машей в твоем присутствии? — я грустно рассмеялась. — У нас с ней будет битва за тебя, и ты там лишний.
— Какие могут быть битвы, если я твой? — удивился он, наклоняясь и ловя мои губы. Впился в них. Долго и основательно целовал, так что я успела окончательно растаять, и неохотно отстранился. Снова, наверное, в пятый уже раз, повторил:
— Не нравится мне все это. Позвони ей и отмени встречу.
— Не могу, — я помотала головой, глядя в его хмурое лицо. — Нам надо поговорить. Иначе я сойду с ума от этой неопределенности."
"Звякнул телефон Платона.
— Да, — он поднес трубку к уху, не отводя от меня взгляда. — Когда? Хорошо.
— Ты меня поняла — два часа и ни минутой больше! — снова повторил строгим голосом, кладя трубку в карман.
— Плато-он! — простонала я, закатывая глаза. — Ну я же не маленькая!
— Тебе это только кажется, — убежденно сообщил он мне. — Ладно, иди.
Я получила еще один поцелуй и, наконец, выбралась из машины.
— Ну здравствуй, — ровным, каким-то неживым голосом проговорила Маша. Быстро обежала меня внимательным взглядом. — Хорошо выглядишь.
— Ты тоже, — немного покривила я душой.
— Да ладно, не старайся, — Маша поджала губы. — Прекрасно знаю, что отвратительно выгляжу. Ни одна женщина не хорошеет, когда ее мужчина вот так подло бросает.
— О чем ты, Маша? — с тоской вздохнула я, устраиваясь за столиком в углу зала, куда нас отвел неимоверно вежливый официант.
Не отвечая, она взяла в руки меню и принялась листать его. А я, чувствуя, что аппетита совсем нет, с жалостью рассматривала ее бледное, с потухшими глазами, лицо.
Она вся будто выцвела за тот день, что я ее не видела. Даже пушистые огненные волосы лежали на голове плоско и некрасиво, словно их придавило отчаянием.
— Маш, — снова позвала я. — поговори со мной.
Не отвечая, она бросила меню на стол. Уставилась невидящим взглядом в стену за моей спиной. Потом начала говорить. Медленно, будто нехотя, выдавливая из себя слова:
— Мне надо научиться жить без него. Без него… Всего два слова, но от них у меня мороз идет по позвонкам и кровь леденеет. Вот просто стынет и все.
— Маш… — снова протянула я тоскливо, зная, что она не слышит. Она сейчас вся там, в своих словах.
— Научиться без него жить, понимаешь? Я думаю об этом, а сердце не поймет, ему биться или нет. И если да, то зачем. Оно замирает, стоит, а потом все равно несется вскачь. Но я не знаю, для чего нужно чтобы оно билось.
