Помню, когда мне было лет пять, отец разобрал поломанный телевизор, починил и снова его собрал, но остались какие-то детальки и он так недоуменно смотрел на них и чесал затылок, будто бы спрашивая у них: и что же мне с вами делать? Так и я.
— Это не так, Татка.
— Нет. Так, теть Рай. В инструкции к винтику, может быть, жирными буквами написано, что он очень нужный, а на деле оказывается, что не очень. И без него все прекрасно работает.
— Ты чего это удумала? — вдруг строго спросила женщина, пристально заглядывая в мои глаза.
— Ничего, — пожала я плечами и потупила взор.
— Глупая ты еще, Татка. Не понимаешь, что где-то на свете есть человек, которому ты очень-очень нужна. Тот, для кого ты станешь смыслом всей жизни. Просто вы еще не встретились. Вот и все.
— Этот человек должен быть моей мамой, теть Рай, — и еще одна соленая капля сорвалась с ресницы.
— Она…
— Знаю. Она уже не человек.
— Иди сюда, — снова обнимают меня ласковые руки.
И такое облегчение сваливает на меня. Выдыхаю, а потом все-таки пытаюсь криво-косо рассказать о том, что, что случилось в школе. Хочется выговориться хоть кому-то, чтобы кто-то понял меня, а не просто осудил за то, что я слабая и не пошла одна против толпы.
— А этот Марк, он тебе нравится? — осторожно спрашивает Раиса Сергеевна.
— Да, — просто отвечаю я.
— Сильно?
— Сильно.
— Красивый он?
— Мечта любой девушки — красивый, высокий, спортивный, умный и с прекрасной родословной, — криво улыбаюсь я и пожимаю плечами.
— А может оно и к лучшему, Татка.
— Почему?
— Кто знает, что у этих золотых мальчиков на уме? Всякое бывает. Может это божий знак, предупреждение? Настойчивое, жестокое, но предупреждение.
— Да уж… по-другому бы не дошло, — смущенно отвожу глаза.
— Ну вот, другое дело, — хлопает меня по спине добрая женщина, — румянец на тебе смотрится гораздо лучше, чем слезы.
Но ответить ей я уже не успеваю, потому что неожиданно в дверь кто-то звонит и мы обе вздрагиваем. Глаза в глаза, и я понимающе киваю, а потом несусь в дальнюю комнату и там замираю истуканом у двери.
Но переживали мы напрасно. Это не моя мать. И даже не Валера. Это была дочь Раисы Сергеевны — Нина и ее муж Степа.
— Мам, — слышу я голос девушки, — ну что за дела? Целый день дозвониться не могу до тебя. Волнуюсь же! Что случилось?
— Ой, доня, наверное, телефон сел, а я и забыла зарядить. Прости дуру старую.
— Пахнет так вкусно, — слышу зычный голос Степы.
— Тортик это, праздник тут у нас. Татка, а ну беги сюда.
И я выбегаю, а потом застенчиво улыбаюсь гостям, чувствуя, что я теперь не к месту в этой квартире.
Винтик.
Но уйти мне не дают. Только поздравляют меня уже и вновь прибывшие.
Как дома себя чувствую, но обмануться этими ощущениями я себе не позволяю.
Совсем вечереет, а вскоре все отправляются спать.
