Горестный стон едва не сорвался с моих пылающих губ. Хотелось продлить это безумие, утонуть в нем, забрать свои слова обратно…
— Завтра тебе предстоит пережить тяжелый день, поэтому ляг пораньше, отдохни хорошо перед дорогой. Я пришлю Клементину, чтобы она упаковала твои вещи. А заодно отдам распоряжение, чтобы подготовили экипаж.
— Это очень любезно с вашей стороны, лир Невилл. Но я не могу принять такую щедрость, — мое дыхание все еще было сбивчивым.
— Никаких почтовых карет! И, Лилит, прошу, зови меня по имени. Мы ведь уже не чужие друг другу, — он в два широких шага вновь приблизился ко мне и провел пальцами по щеке. — Может, передумаешь?
— Нет, — еле слышно прошептала, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не прильнуть к нему.
— Боюсь, придется искать дворецкого намного раньше, чем предполагал. Ваш отъезд сильно опечалит Натаниеля. Ну что ж, я буду только рад, если он обретет свое счастье и домашний очаг. К сожалению, мне следует немедленно покинуть твои покои, иначе я навсегда поселюсь в них. До завтра, Лилит!
Он прикоснулся губами к моему виску и ушел, ни разу не обернувшись. Я же продолжала смотреть ему вслед, даже когда за ним закрылась дверь.
День икс
Утром я чувствовала себя подавленной и грустной. Хоть мне и удалось погрузиться в дрему благодаря оставленному лиром Толленом эликсиру, сны были тревожными. Я не единожды просыпалась в холодном поту, делала несколько глотков воды и снова падала на подушки.
Впервые Дариел появился в столовой позже меня, немного встрепанный и мрачный. Хоть перед дорогой следовало хорошенько подкрепиться, кусок в горло не лез, поэтому я ограничилась двумя чашками чаю.
Сразу же после завтрака мы отправились в родительский дом Дариела, где нас уже дожидался его отец. Изредка я позволяла себе бросать на брюнета беглые взгляды, тем временем как он упорно смотрел в окно. Делал вид, что и вовсе меня не замечает, и от того на сердце было еще тяжелее.
Широкая улыбка сползла с лица лира Уолта Невилла, едва я бок о бок с деканом вошла в холл.
— Какая кошка между вами пробежала? — недоуменно спросил ректор, посмотрев сперва на сына, а затем на меня.
Никто из нас и слова не вымолвил в ответ. Невилл-старший, негодуя, покачал головой и направился в рабочий кабинет. Мы последовали за ним. Дариел вел себя весьма странно: держался со мной холодно и отстраненно. Стоило мне опуститься на софу, как он сел на другой ее конец, не допуская ни малейшего соприкосновения.
— Итак, что вы решили? — вид у ректора был грозным.
От его прежней мягкости не осталось и следа. Хоть я никогда и не училась в академии, в данное мгновение чувствовала себя провинившейся адепткой, оказавшейся на приеме у ее главы.
Дариела сегодня не спасала даже любимая маска отчужденности — она зачастую спадала.
