Сейчас руку сначала достанем, а потом…

Мне было достаточно представить то, что будет сейчас. Потом уже не надо было. Я кричал Вовке, чтобы он открыл ворота. Вовка говорил, что это проверка и надо держаться до конца. Я тогда сказал ему, что он дурак и, если хочет держаться до конца, путь попробует подержаться сначала за бабкину руку с той стороны, а я больше не играю.

Вовка в итоге открыл.

– Ну что? – бабка стояла в проходе, уперев руки в боки. – Служба окончена. Снимай шинель, пошли пороть.

Бабка, видимо, начала сдавать с годами. Нас не выпороли. Так, пару раз, для порядка лупой прилетело.

Чувствительно, но в сравнении с отпиленной рукой вообще пустяки. А пограничником я на всякий случай решил не становиться в будущем. Не моё это.

Слава богу, уехали

Глава 25

– Наступил красный день календаря, – с нескрываемым удовлетворением в голосе сказала утром бабка. – Хоть Борьку закалывай по такому поводу.

Из её слов я понял, что сегодня наступил день, обведённый в календаре красным карандашом. Значит, сегодня приезжают за нами родители. С одной стороны, я ждал этого дня. Мне очень хотелось снова прокатиться на машине. Не самому, конечно, а в роли пассажира.

С другой стороны, это означает, что лето заканчивается, а там уже и до школы недалеко.

– Баб, а если мы останемся, ты оставишь Борьку?

Мне было жалко Борьку, как и кроликов Митрича. Я понимал, что своё обещание не делать из них шапки он держит только до тех пор, пока мы тут.

– Может, я в вашу школу немного похожу? – предложил я.

– Нет уж, – ответила бабка. – Наша школа нам ещё пригодится. Это у вас там, в Москве, их, поди, валом. Спалил одну – в другую перешёл. А у нас она одна на округу. Да и ваш Борька нам не упёрся.

Не для мяса он.

Перестав переживать за Борьку, я вспомнил, что мы собирались организовать закрытие смены. Устроить пусть и не пионерский, но хотя бы деревенский костёр. Мы – это мы с Вовкой. Бабка изначально против была. Дед – в сомневающихся. Так что, если что, его можно было попытаться склонить на свою сторону. Ну и родители ещё. Я думал, что они будут за нас.

– Нам бы до обеда продержаться, – продолжила размышления бабка. – В крайнем случае, думаю, до вечера. Не пускать что ли вас никуда? А то зря я вам про Борьку пошутила. С вас же станется в бега с ним пуститься.

Бабка ещё раз нам объяснила, что Борьку она закалывать не собирается.

– Вот тебе крест, – в подтверждение своих слов перекрестилась она. – Но если вы в последний день вытворите что-то, то я поставлю крест на ваших каникулах. Будете в Москве свои пакости изобретать, ну или в пионерском лагере.

Мы с Вовкой пообещали, что будем сегодня творить только хорошие дела. Бабка сказала, что и их тоже не надо. Никаких дел. Сказала, что последний день, по опыту, самый опасный. В идеале сесть и ничего не делать.